Как жить с биполярным расстройством у женщин


Как я научилась жить с биполярным расстройством — Wonderzine

Меня очень поддержало чтение книг, написанных самими людьми с биполярным расстройством, где они рассказывают, как справляются с болезнью, что чувствуют. Позитивный пример необходим, чтобы поверить, что ты не обречён, ты справишься. Must read — книги Кей Джеймисон, известного американского психиатра, которая во время расцвета своей карьеры поняла, что сама страдает биполярным расстройством. Болезнь не помешала ей изменить мир к лучшему: открыть клинику для лечения БАР, вести исследования, написать книги, которые стали бестселлерами, в первую очередь автобиографию «An Unquiet Mind: A Memoir of Moods and Madness», а ещё «Touched with Fire» — впечатляющее исследование о связи БАР с творческими способностями (многие гениальные люди страдали этим заболеванием, психиатры подозревают в биполярности Марину Цветаеву и Владимира Высоцкого). К сожалению, ни одна популярная и доступная обычному читателю книга о БАР не переведена на русский. Я хочу восполнить этот пробел и уже практически перевела «An Unquiet Mind»; теперь думаю, как её издать. Кстати, только что вышел фильм о биполярном расстройстве «Touched with Fire» с Кэти Холмс в главной роли, названный в честь книги; очень надеюсь, что он доберётся до России.

В России для больных БАР главная трудность заключается в том, что никто не знает, что это за болезнь и что с ней делать. Как, впрочем, и с другими психиатрическими проблемами: люди воображают ужасное и думают, что это опасно для окружающих. Из-за недостатка информации ты не можешь понять, что с тобой творится, чувствуешь себя проклятым. На самом деле вокруг вас каждый день гуляет множество вполне симпатичных персонажей с психопатией, хронической депрессией или обсессивно-компульсивным расстройством. Если они знают свои особенности и умеют их контролировать, они ничем не отличаются от других людей. Я думаю, в России в массе психические проблемы «прячутся» за алкогольной зависимостью: алкоголь — это доступное «лекарство», с помощью которого люди пытаются держаться на плаву.

В британской прессе сейчас много говорят о том, что к психическим проблемам нужно относиться так же, как и к любым другим проблемам со здоровьем, например как к язве желудка или астме: ты полноценный член общества, но у тебя есть ограничения. Этот подход пока далёк от российских реалий. Ты не можешь взять больничный из-за депрессии. Не можешь вслух говорить о своих проблемах, боясь быть отвергнутым, лишиться работы. Люди шарахаются от психиатров и остаются наедине со своей проблемой, довольно трудно найти грамотного профильного специалиста. Почти нет литературы на русском, нет тех же групп поддержки. Есть пара сообществ в соцсетях, но в них очень не хватает экспертов.

Я хочу внести посильный вклад в то, чтобы ситуация в моей стране стала лучше. Как неплохой переводчик, я перевожу и выкладываю в сеть интересные статьи и книги о БАР. В планах — развивать профильный сайт о БАР и создать группу поддержки. И я в поиске единомышленников.

«Мы не можем ничего в себе контролировать». Как живут люди с биполярным расстройством

Долгие годы люди живут и не понимают, что с ними происходит, правильный диагноз может поставить только хороший врач, а родственники недоумевают, как можно сидеть без работы, излагать бредовые идеи и не держать себя в руках. Как живут, где работают и что говорят своим близким люди с биполярным расстройством.

Биполярное аффективное расстройство - это заболевание психики, при котором человек переживает частые смены состояний: от гипоманий, то есть приподнятого настроения и сверхпозитивности, и маний - восторженных состояний на грани, когда может возомнить себя, например, пророком, до глубоких депрессий. Люди с БАР, как правило, обращаются к психиатру только после многих лет в попытках "взять себя в руки" и понять, что с ними происходит, а, получив диагноз, боятся рассказывать о нем окружающим.

Кирилл. «Моя самая долгая депрессия длилась пять месяцев»

— Я был эмоциональным и активным ребенком, но в каких-то адекватных рамках. Из детских признаков БАР у меня было то, что сечас называют синдромом гиперактивности. Проблему я заметил только в подростковом возрасте: лет в 15 стал чувствовать повышенное беспокойство и уже тогда понимал его как несоразмерное ситуации, а ближе к 18 годам стал ощущать что-то типа депрессии. С этими жалобами я и обратился впервые психологу, он, конечно, не понял, что со мной происходит. Диагноз я получил только после трех лет хождений от врача к врачу. В тот момент я ничего не чувствовал: ни облегчения, ни расстройства. Не было даже ощущения, что вот наконец-то все стало понятно и жизнь наладится.

«Чего ноешь» – депрессия и право на помощь

Меня всегда больше беспокоили депрессивные состояния, потому что маниакальные не были чрезмерными. Первая сильная мания, которая прямо мешает жить, случилась после того, как мне назначили антидепрессант. Это вообще классический признак биполярного расстройства, когда от антидепрессантов человека выкидывает в манию. Это очень хорошее настроение и состояние. Ты прекрасно себя чувствуешь, у тебя много сил, энергии, идей, но в какой-то момент тебе настолько становится классно, что ты переходишь некоторую грань, за которой заканчивается просто хорошее настроение и начинаются неадекватно бредовые идеи, импульсивные поступки, нерациональные решения.

Ты решаешь, например, что тебе предназначено жить в Индии, и отправляешься туда, а потом это состояние проходит и ты находишь себя в Индии в депрессии.

Вспомните какой-нибудь великолепный день из своей жизни, когда вы влюбились и это чувство было ответным, и вот вы летели на крыльях любви, вам казалось, что весь мир прекрасен, а небо особенно голубого цвета. А дальше вспомните какой-нибудь ужасный день, когда вас отчислили из университета, выгнали с работы или бросили. В один день вы чувствовали себя сильными, готовыми горы свернуть, в другой — полным ничтожеством. У людей с биполярным расстройством такое бывает по несколько раз в месяц, и это выматывает.

Теоретически должна быть подобрана такая медикаментозная терапия, чтобы контролировать эти состояния. Обычно это несколько препаратов, которые позволяют человеку на биохимическом уровне не уходить слишком глубоко в депрессию и не подниматься слишком высоко в маниакальные состояния. И далее, когда он находится в усредненном состоянии, привычном большинству людей, тут уже власть самого пациента — научиться не загонять себя собственноручно. Например, не употреблять наркотики и алкоголь, которые способствуют слишком бурным ощущениям и впечатлениям.

С маниями конкретно в моем случае удается справляться. У меня бывают не маниакальные, а гипоманиакальные состояния, это когда ты ощущаешь слишком приподнятое настроение, ты такой продуктивный. Но когда ты начинаешь эксплуатировать это состояние, очень мало спать, потому что в такие моменты совсем не хочется спать, это выматывает, и после ты проваливаешься в депрессивную фазу. Я научился не слишком себя загонять и тем самым не провоцировать депрессии.

А вот когда накатывает депрессивное состояние, я никак не могу себя из него вытащить, и таблетки не так эффективно справляются, поэтому приходится просто пережидать это время. В такие периоды — обычно это длится около двух недель — я живу относительно обычной жизнью, но становлюсь малоэффективным на работе, мало общаюсь с другими людьми, потому что мне это доставляет дискомфорт, как будто в спячку заваливаюсь.

Фото: unsplash

Я знаю людей, которые годами живут в депрессии. Моя самая длинная депрессия длилась месяцев пять. Я много лет к тому моменту принимал одну и ту же терапию, чувствовал, что она не идеально мне подходит. Мы с врачом решили попробовать плавную отмену, посмотреть, как мозг будет справляться без медикаментов. Был относительно спокойный месяц, а потом я провалился в депрессию.

Падение — это постепенный процесс, с каждым днем ты чувствуешь себя хуже и однажды проваливаешься совсем глубоко, а вот выход из депрессии в моем случае всегда внезапный: еще вчера было ужасно плохо, а вот ты проснулся и резко стало лучше.

От близких людей я диагноз не скрываю, чтобы они понимали, что со мной время от времени происходит, а в целом знакомым или на работе я не рассказываю. С тем, чтобы скрыть свое состояние, обычно нет никаких проблем. Коллега на работе может спросить, почему я такой грустный. Я не хочу ему рассказывать, что у меня депрессия, что я не вижу смысла жизни, и просто говорю, что устал. Обычно этого хватает.

Я посещаю группы, и есть ощущение, что мне это очень сильно помогает. Я общаюсь с большим количеством людей, которые испытывают схожие проблемы, и чувствую, что не одинок в этом, потому что очень много лет я вообще не знал людей с ментальными проблемами, поэтому бывали сомнения, может, я действительно себе это придумал.

Мне относительно повезло, что у меня нет суицидальных наклонностей даже в самой тяжелой депрессии. Бывает, хочется, чтобы закончились эти страдания, но нет позыва что-то с собой совершить. Крайнее ощущение, которое я испытывал, — это когда несколько дней не выходишь из дома, даже не хочется встать и пойти в туалет, при этом чувствуешь постоянную тревогу и дискомфорт, и это очень болезненное состояние.

Суть в том, что ты немного иначе начинаешь воспринимать реальность. Если в очереди в магазине кто-то посмотрит на тебя, когда у тебя хорошее настроение, ты вообще на это не обращаешь никакого внимания. Если у тебя среднее состояние, ты подумаешь, ну, что-то человек увидел. А в депрессивном состоянии ты начнешь думать, что с тобой не так, что этот человек хочет тебя обидеть или он видит, что ты такой ничтожный. С годами я научился даже в такие моменты понимать, что моя голова меня обманывает, но это, к сожалению, никак не снимает тревогу и не облегчает состояния.

Светлана. «Когда у меня начинается депрессия, я просто увольняюсь»

— Это похоже на бег в колесе. Тяжелом железном колесе, которое невероятно трудно разогнать. Приходится тянуть и тянуть его, и каждый шаг дается с таким трудом, но в какой-то момент оно все-таки разгоняется, ты бежишь, ветер в волосах и все хорошо, а потом колесо начинает крутиться слишком быстро, ты не можешь остановиться и в конце концов улетаешь, врезаешься в стену со страшной силой.

С БАР, как правило, бывают две истории: либо человек попадает в больницу с манией, когда начинается психоз, сильный отрыв от реальности (БАР I типа), либо человек может годами не понимать, что с ним происходит, если у него, как у меня, преобладают депрессивные фазы, а психотических состояний не бывает, что называется БАР II типа.

С детства меня беспокоили тревога и бессонница. Это когда чуть-чуть что-то перевозбудит и ты уже не можешь спать. Все думали, что я просто «сова», но это была именно бессонница. Сама по себе она очень сильно дестабилизирует, потому что не позволяет восстановить силы. Тревога связана с самыми разными вещами, ты понимаешь, что она иррациональна, но не можешь успокоиться. Как будто в груди крутится хомяк в колесе. Там, где здоровый человек пойдет разбираться, человек в депрессии и тревоге закапывается, и у него абсолютно не будет сил, чтобы что-то делать.

Как депрессия становится труднее эпилепсии, а близким – тяжелее больных

В подростковом возрасте депрессивные состояния у меня чередовались с подъемами. Я еще как-то верила, надеялась, что все будет хорошо и что мои трудности пройдут. Но со временем — и это не только моя история, это типично — депрессии становятся все больше, и в конце концов это перешло в такие смешанные неприятные состояния — возбуждение и отсутствие сил что-либо сделать. Тревожный прокрастинатор, когда обо всем переживаешь, но ничего не делаешь. На самом деле многие могут узнать себя в таком описании, но у здоровых людей этот период достаточно короткий, а настоящая депрессия длится более 2 недель.

Я не очень-то много общалась с другими людьми с таким диагнозом, но я не уверена, что это целиком связано с расстройством. Я хорошо помню, как еще в детском саду смотрела, как другие играют, и мне это казалось очень глупым. Да не было еще и мотивации общаться, потому что в депрессии, когда кажется, что у тебя такая куча проблем, как-то не думаешь о социальной жизни.

Родители привыкли, что я всегда такая. Я училась нормально. Не было явных признаков: подумаешь, любит посидеть в своей комнате и никуда не ходит. Но я понимала, что мне плохо и надо искать решение, потому что сама я не справляюсь.

В 17 лет я впервые пошла к психологу. Начиная с этого момента и дальше, я видела, что со мной что-то не так, но я не думала, что настолько. У меня была длительная терапия, индивидуальная, групповая, я сама училась гештальт-терапии. Становилось лучше, но была как будто какая-то основа, до которой я не могла добраться. Я устала от этого и ушла в никуда. Я не могла тогда платить за свое обучение, у меня снова были проблемы с работой, потому что людям с БАР сложно задерживаться на работе, я просто постепенно опускалась на дно.

При этом я продолжала учиться, причем изучала вообще все: от эзотерических вещей до верстки сайтов. Я думаю, что эта бесконечная жажда информации была как поплавок, который на протяжении всей жизни меня держал. Даже лежа целый день в постели, не в силах подняться и сходить в душ или приготовить себе еду, я все равно искала информацию, читала что-то, мой ум был активен.

Моим пределом в депрессии был день, когда я кое-как вытащила себя в душ, и каждое действие было таким утомленным: встать под этот душ, взять мочалку, ее намылить, помыться. Я закончила, стою в ванной, беру полотенце, заворачиваюсь в него и понимаю, что я устала. Я сажусь в ванне, отдыхаю и не понимаю, откуда брать силы, чтобы встать, вытереться, одеться.

В какой-то момент я случайно посмотрела сериал «Блек Бокс», снятый по мотивам жизни Кейт Джеймисон, американского психолога, которая сама болела биполярным расстройством.

Я увидела со стороны, как выглядит человек с расстройством, и этого хватило, чтобы испугаться.

Я хотела сходить к врачу, чтобы мне поставили рекуррентную депрессию и исключили БАР. БАР, как мне казалось, страшнее.

Но, тем не менее, услышав диагноз, я почувствовала облегчение. Да, сначала была обида, что я столько лет ходила к специалистам — тогда мне было уже 27 — а они лечили меня не от того, но потом я подумала, что когда много лет с тобой происходит что-то, что ты не можешь контролировать, то узнать, что у этого есть название и, может быть, лечение — это на самом деле хорошая новость.

Мне прописали лекарства. Что таблетки сделали сразу, так это вернули мне сон. Мне всегда было сложно заснуть по вечерам, а моя самая нелюбимая ночь — с воскресенья на понедельник, я могла вообще не спать, потом идти на работу. А тут у меня появился такой якорь, я знала, что, что бы ни случилось днем, я все равно вечером лягу и ночью буду спать. Это большая радость.

Фото: unsplash

Иногда мне все еще кажется, что мои депрессии ненастоящие. Потому что человек ко всему привыкает. Чтобы человек в депрессии сказал: да, это она, и я должен теперь о себе позаботиться, нужна высокая степень психологической прокачанности. Чаще всего человек будет обвинять во всем себя, считать, что его жизнь кончена, что он упустил все шансы.

Как правило, у каждого есть любимая тема, на которую он себя грызет. У меня это — тема работы и профессиональной реализации. Я все время переживаю, что у меня нет работы, что я не знаю, чем хочу заниматься, не могу обеспечить себя. Материальные проблемы — это неприглядная бытовая реальность, которая часто сопровождает людей с расстройствами, у них нет достаточного ресурса, чтобы работать, и тревога усугубляется, потому что человек чувствует себя уязвимым, что неудивительно, если он не может себе обеспечить жилье, еду.

Хорошо, если есть близкие, которые готовы его поддержать. Моя мама долго не понимала, почему я не работаю и почему у меня все вот так. Для нее все выглядело так, как будто я нашла работу и жизнь моя от этого наладилась, но на самом деле я просто стала принимать таблетки и у меня появились силы. Я до сих пор не рассказала ей про диагноз, потому что не хочу ее тревожить. Возможно, я скажу, когда увижу, что она готова. Возможно, она и сама подозревает, она догадливый человек, но напрямую мы об этом не говорим.

Я не скрываю и не афиширую свой диагноз. Если я занимаюсь психологией, если я против стигматизации и за информирование, то разве у меня есть моральное право скрывать? Но на работе я никогда не говорила про заболевание. Я уверена, что там этого не поняли бы, и вообще зачем мне рассказывать об этом, если я обычный сотрудник и это не влияет на работу? А когда у меня начинались депрессии, я просто увольнялась.

Отчего страдают подростки – 6 драматических историй

К этому и надо стремиться — чтобы не влияло. Люди, которые жалуются на то, что на работе их не понимают, как правило, хотят себе выбить особое отношение. Но это наша ответственность — поддерживать состояние и быть конкурентоспособными сотрудниками. Многие интуитивно это чувствуют и выбирают удаленную работу, проектную работу или сферы, где им будет более удобно. По своему опыту могу сказать, что больше всего среди биполярников психологов и программистов.

После того как началось лечение, я пошла на переподготовку по психологии, о чем давно мечтала — по первому образованию я философ, по второму психолог, нашла работу, которая меня устроила и на которой я достаточно долго продержалась, и запустила группу поддержки.

В Москве, кроме моей, есть еще одна воскресная группа, и это невероятно мало, при том что сейчас расстройство диагностируют все чаще. Его не стало больше, просто информация доступнее, а молодое поколение намного более открыто относится к этим вещам и обращается к специалистам. На группу приходит около 10 человек, преимущественно 30+, но есть как и совсем молодые участники, так и пенсионеры.

Это очень интересные люди: люди науки, искусства, люди, которые работали в разных странах. Но неправильно считать, что люди с БАР все такие креативные, это «ошибка выжившего». Мы видим позитивные примеры, но не видим тех, кто не получает лечение или кончает жизнь самоубийством. Даже если человек не пошел на этот последний шаг, то, как он проживет свою жизнь, зависит от того, будет ли он лечиться. Те люди, которые решают бороться за свою жизнь, достигают результата. Но часто это не то, что мы ждем. Жизнь не становится прекрасной и проблемы не решатся просто от того, что ты пьешь таблетки. Жизнь с БАР во многом про смирение, потому что мы не можем ничего в себе контролировать.

«Я научилась жить с биполярным расстройством»: 4 личных истории

У этих пяти молодых женщин из разных городов общий диагноз — биполярное аффективное расстройство. А еще — готовность открыто говорить о своей болезни и делиться опытом. «Пусть об этом узнают люди, которые так же страдают, пусть они потеряют меньше времени и быстрее получат помощь! Плата за страх слишком высока», — говорит 29-летняя Светлана. Публикуем короткие истории и лайфхаки.

«Биполярнику помощь и забота нужны ничуть не меньше, чем любому другому больному» 

Юрия Кистенева, 29 лет, Санкт-Петербург

Мой опыт. С официальным диагнозом я живу три года, но от врачей впервые его услышала в свой адрес 10 лет назад, попав в психиатрическую больницу. Труднее всего было принять тот факт, что болезнь всегда будет частью меня. И что мой мозг в определенные периоды работает против меня. И что даже регулярный прием препаратов не гарантирует «ровного фона». Есть и мании, и депрессии. Но теперь я умею их замечать до того, как они завладеют мною.

Мои правила. Чувствуя, что приближается депрессивный эпизод, я, во-первых, иду принимать душ (даже если делала это пару часов назад). Во-вторых, после душа надеваю свежую одежду вплоть до носков. Это помогает мне почувствовать себя «новой»: вода расслабляет, а чистая одежда дает мне помимо комфорта приятное ощущение свежести и чистоты, с которыми депрессия по определению никогда не связана. И, в-третьих, я прибегаю к своему личному лайфхаку — движениям. К любым, причем желательно под любимую музыку. Пусть музыка будет грустной, это не столь важно. Важно именно «двигать телом»: помыть посуду, пойти гулять, сделать перестановку, вытереть пыль, разобрать чулан, заняться зарядкой, испечь панкейки. Попробуйте, вдруг и вам эти лайфхаки помогут почувствовать себя лучше.

Попробуйте понять, что БАР — такая же болезнь, как, например, диабет или пневмония

С приближением мании немного сложнее, но тут я тоже нашла лайфхак — «доверенное лицо». Это человек, который знает обо мне все, любит и принимает целиком. Это может быть подруга/парень/родственник или кто-то еще. Когда чувствуете приближение мании, свяжитесь с «доверенным лицом». В деталях расскажите все, что чувствуете: что хотите немедленно поехать в Уфу автостопом, что вам сегодня же нужен этот синтезатор за пять тысяч или что вы решили лететь покорять тайгу. Мое «доверенное лицо» всегда спокойно объясняет, что сначала надо рассчитать бюджет или, например, составить план. А пока я занимаюсь планированием, мания утихает.

Мои советы родным и близким людей с БАР. Прекратите осуждать, даже мысленно. Попробуйте понять, что БАР — такая же болезнь, как, например, диабет или пневмония. И биполярнику ваши помощь и забота нужны ничуть не меньше, чем любому другому больному. Очень нужны.

«Заранее договоритесь с близким, как будете действовать» 

Светлана Шибанова, 29 лет, бизнесвумен, студентка Московского института психоанализа, Москва

Мой опыт. До лечения у меня были хроническая бессонница, самоповреждения, многомесячные депрессии. Моя жизнь была похожа на пунктирную линию, и с годами пустоты становилось все больше. Я будто ненадолго всплывала и делала жадный вдох, а потом снова тонула в апатии и безысходности. После пятнадцати лет такой жизни диагноз — его поставили три года назад — стал освобождением и новой надеждой. Поэтому я его не стыжусь. Иногда смелость — это признать, что тебе нужна помощь.

Самое трудное для меня — справляться с беспокойством, что таблетки перестанут помогать, мое состояние снова ухудшится и я потеряю все, чего достигла. Благодарна мужу, который меня поддерживает и радуется, что я налаживаю свою жизнь. Сейчас я работаю в малом бизнесе и учусь на психолога.

Мои правила. В депрессии пропадает мотивация и сила воли, и тогда самое эффективное для меня — не упрекать себя, не ждать помощи от других, а включить «внутреннего родителя». Когда мало сил на повседневные дела, я проговариваю действия про себя или вслух и хвалю себя: «А теперь встаем и идем умываться. Вот, замечательно». Стараюсь относиться к себе как к маленькому ребенку — заботливо и бережно.

В остром состоянии, и в депрессии, и в мании, главное — попасть к врачу и скорректировать медикаментозную схему

В планировании жизни я учитываю колебания настроения. После переработок у меня бывает спад, и тогда я снимаю с себя максимум обязанностей, отменяю встречи, отлеживаюсь дома и отдыхаю без чувства вины. А еще заранее составляю список важных, но не срочных дел: посещение врачей и бюрократических инстанций, написание сложных текстов. Я берусь за них, когда начинается подъем настроения, и все идет намного легче.

Кроме того, мне помогает участие в группе поддержки. Вдохновляет опыт других, того, как они справляются. Очень помогло увидеть, как другие переживают депрессию. Как сомневаются, действительно ли у них депрессия или просто нет силы воли. Мне так хотелось поддержать других, что я начала и себя больше поддерживать в тяжелые моменты. Там же я нашла новых друзей, с которыми много общего помимо биполярного расстройства.

Мой совет. В остром состоянии, и в депрессии, и в мании, главное — попасть к врачу и скорректировать медикаментозную схему. И заранее, «на берегу», договориться с близким, как вы будете действовать в этих случаях.

«Чем больше вы говорите о БАР, тем лучше понимаете его сами и просвещаете других» 

Елена Стрекалова, 21 год, художница, Киев

Мой опыт. О том, что у меня проблемы, я начала догадываться еще на первом курсе колледжа, но к официальному диагнозу пришла только года четыре спустя. Постепенно разобралась в том, что именно со мной происходит, какова частота смены фаз и их пиков. Поняла, что не умираю и вполне способна прожить длинную и условно счастливую жизнь.

Мои правила. Управлять собой помогают стабильный сон, четкий режим дня, встречи с психологом и психиатром и, конечно, лекарства. Не знаю, что может быть более губительным для людей с БАР, чем депривация сна, алкоголь и отказ от лечения. Как только я выстроила режим, стала лучше понимать, что со мной происходит. Знаю, что если сейчас плохо себя чувствую, то это звоночек, а не просто следствие недосыпа. За хаосом и неразберихой легко проглядеть тревожные симптомы, сложно разобраться с фазами, можно пропустить приемы таблеток. Плюс улучшается общее самочувствие, мысли четче, меньше несвязности.

Очень тяжело переживать все в себе и в одиночестве. Если у вас есть близкий друг, который готов в нужный момент приехать, привезти вам еды, запихнуть вас в ванную, помочь убраться и поддержать эмоционально, это очень упрощает жизнь. Но это должен быть сильный человек, который понимает, что с вами происходит, и хочет помочь. И действительно любит вас, потому что только любящий вытерпит очередное выдергивание с вечеринки или из постели в три часа ночи. Но вы должны не только брать, но и отдавать: быть готовы помочь ему в любое время и не злоупотреблять его терпением. Обычно, если это действительно хороший друг, он следит за вашим состоянием и, если видит, что-то не так, часто сам предлагает переночевать у вас, вывезти в лес подышать воздухом или на какой-нибудь обрыв и покричать с него.

Не бойтесь больниц, там созданы нужные условия: четкий режим сна, питания, приема лекарств

Бывает, что человек хочет помочь, но не может, потому что у него самого эмоциональный ресурс на нуле. На этот случай важно, чтобы у вас были такие же доверительные отношения с психиатром, который пусть и не приедет к вам ночью, но разложит по полочкам конкретный вопрос.

Мои советы. При нервных срывах, расстройствах, тяжелом течении фазы, при депрессии помогает отделение пограничных расстройств. Не бойтесь туда ехать. В больнице созданы нужные условия: четкий режим сна, питания, приема лекарств. Психиатр следит за вашим самочувствием. Можно много спать, читать, думать, разговаривать с соседями по палате.

Не бойтесь обсуждать заболевание с близкими и просто знакомыми. Чем больше вы о нем говорите, тем лучше понимаете его сами, снимаете с него табу и просвещаете других. Возможно, они потом заметят проблемы у близкого и спасут кому-то жизнь.

«Благодаря болезни можно совершить увлекательное путешествие внутрь себя» 

Айлин Лин, 29 лет, инструктор по йоге, Санкт-Петербург

Мой опыт. Я занимаюсь йогой, помогаю людям обрести спокойствие и радость. И у меня — депрессия. Есть вещи, которые не изменить усилием воли, будь ты даже классным предпринимателем, йогом и сильной уверенной женщиной. Есть клетки в головном мозге, которые живут по своим законам. Но йога помогает мне.

Мои правила. Я научилась выстраивать свою практику таким образом, что мне не приходится скакать от одной позы к другой, выполняя 20-30 асан за урок. Я разработала собственный комплекс, который лучше всего воздействует на мою нервную систему. Это определенный набор техник, которые я собирала несколько лет из разных источников. Здесь и йога в классическом понимании, и современные разработки, методы психотерапии, и даже дыхательные практики фридайверов. Дыхание вообще крайне важно. Я заметила, как меняется мое дыхание во время «спадов» и «подъемов». Учащенное прерывистое и поверхностное дыхание чаще сопровождает меня в периоды нервного перевозбуждения, тогда как во время спада я иногда будто «забываю» дышать.

Корректируйте, пробуйте снова. Делитесь опытом, спрашивайте у экспертов

Сознательное изменение дыхательного паттерна может менять эмоциональное состояние. Это быстрые и доступные техники, их можно выполнять в любой ситуации, поскольку они не видны окружающим. Например, брюшное дыхание: положите правую руку на верхнюю часть грудной клетки, левую — на верхнюю часть живота. Дышите так, чтобы левая рука двигалась по направлению к потолку во время вдоха и опускалась к полу во время выдоха. Правая рука при этом остается без движений. Время вдоха равняется времени выдоха. Вдох начинается сразу после выдоха, без задержки.

Мои советы. Известное средство от панических атак — подышать в бумажный пакет — можно заменить техникой задержки дыхания на вдохе и дыханием, сопровождающимся более удлиненным вдохом по сравнению с выдохом. Отслеживайте каждый момент выполнения техник, наблюдайте, как ваше тело реагирует на воздействия. Корректируйте. Пробуйте снова. Делитесь опытом, спрашивайте у экспертов. Это увлекательное путешествие внутрь себя.

Благодарим за помощь в подготовке материала Марию Пушкину, редактора информационной группы «Ассоциация «Биполярники». Список групп поддержки для биполярников в Москве, Санкт-Петербурге и онлайн, которые организуют активисты ассоциации «Биполярники» и АНО «Партнерство Равных», можно найти здесь.

Команда активистов-пациентов и психиатров начала работу над «Пособием по выживанию с биполярным расстройством» — первой книгой на русском языке для «биполярников» и их близких. В этом пособии будет собрана актуальная, достоверная и практически применимая информация о биполярном расстройстве — своего рода «походный набор», необходимый для путешествия по жизни с этим непростым диагнозом. Поддержать проект можно здесь.

Читайте также

как я живу с биполярным расстройством – Анастасия Дергачева – Блог – Сноб

Аудиоверсия:

Почти месяц я живу, как под наркотиками. Одно но — я не принимаю наркотики. За это время я завела новых друзей, в третий день отпуска получила легкое сотрясение, а в последний — сделала татуировку. Если не знать, что у меня биполярное аффективное расстройство (БАР), можно подумать, что я просто веселый и немного странный человек. Зачем же я лечусь?

Я достаю старые рецепты из коробочки и раскладываю их, как пасьянс: «Прозак», «Эглонил», «Зилаксера», «Симбалта», «Триттико», «Фенотропил», «Ламиктал», «Финлепсин», «Тебантин», «Церепро», «Амитриптилин», «Трифтазин», «Анафранил», «Трилептал», «Галоперидол». Похоже на фильм «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», но это не наркотики. Это антидепрессанты, нейролептики, нормотимики и ноотропы, которые я принимала в течение последних двух лет. Сейчас я принимаю нормотимик, который должен постепенно выровнять мои колебания из одной фазы в другую.

Год назад мне диагностировали биполярное аффективное расстройство, однако, по моим воспоминаниям, я живу с ним всю жизнь. Почти два года назад — депрессию. Об этом я пишу в своем блоге, который прервался на год.

БАР — это нелегко. Но мне очень повезло. Не потому, что я чувствую больше, чем другие. Я не считаю себя «особенной», не романтизирую свою болезнь (Александр Пушкин, Винсент Ван Гог, Стивен Фрай, Курт Кобейн  — мои товарищи по заболеванию).

Мне повезло, что у меня более «легкая» разновидность — БАР 2 типа. С БАР 1 типа во время маниакальных эпизодов рано или поздно попадают в психушку. У меня более легкие, гипоманиакальные фазы. Во время гипоманий я очень много разговариваю, пишу десятки сообщений своему врачу, знакомлюсь с людьми на улице, в такси и в очереди в аптеке, а также испытываю кайф, как будто я приняла наркотики, хотя я их и не принимаю.

Из центра головы по рукам бегут мурашки, я испытываю блаженство, прикрываю глаза и улетаю куда-то в другой мир. Даже если день назад я ударилась головой и подвернула ногу, меня укачивает и больно ходить.

«Вы такие офигенные, я вас люблю!», — говорю я своим новым знакомым. Я собираюсь сделать еще четыре татуировки. Срочно покупаю пять томов Бродского, а после закрытия книжного ношусь в поисках Пушкина. Пушкин нужен мне сию минуту, однако через пару часов я забываю о нем.

Раз все так офигенно, зачем лечиться?

Год назад во время гипомании я заняла у мамы довольно приличную для меня сумму денег и купила параплан. Потом у меня началась депрессия, и я на нем так и не полетала.

Мои гипомании длятся от трех недель до полутора месяцев, депрессии — много месяцев. Они не такие тяжелые, как у людей с клинической депрессией, но пережить их непросто. А главное, кажется, что фаза будет длиться вечно.

Стоит заметить, что работать тяжело как в депрессии, так и в гипомании, но на препаратах гораздо легче. Работа меня стабилизирует.

Самое изматывающее во время депрессии — это отсутствие сил и апатия. Во время прошлого отпуска я сдала билеты на самолет и неделю просто не выходила из дома. Я спала по 20 часов, либо целый день смотрела в стену или в потолок. Выход в магазин в середине недели по сложности напоминал экспедицию в открытый космос.

Во время депрессии сил нет вообще ни на что, особенно на общение с людьми. А значит, я теряю социальные связи. С утра до ночи меня преследуют тревога и стыд, и если на это нет причин, я их найду. Каждый день я думаю о том, когда меня уволят.

Но больше всего мою жизнь усложняет то, что во время смены фаз я теряю идентичность. В каждой фазе я начинаю мерить себя мерками этой фазы, а потом мне приходится отстраивать восприятие себя и мира заново.

Во время гипомании мне кажется, что это и есть настоящая я — я могу пробежать 7 километров в дождь, купить коньяк без паспорта по рецепту на антидепрессант и найду язык с любым человеком. Но стоит мне только привыкнуть к веселой общительной девушке, как в нее будто вселяются похитители тел. Все мои планы, увлечения, интересы и знакомые проваливаются в черную дыру.

Я теряю навыки, и мне приходится учиться всему заново. Несколько лет назад я с нуля училась писать, по одному предложению, по одному абзацу. Недавно я заново училась дружить. А сейчас мне, киноману, предстоит по-новой научиться смотреть не только кино, но и сериалы.

Гипомания — это тоже нелегко. Множество очень мощных желаний одновременно раздирают меня в разные стороны. В итоге я впадаю в ступор, не могу сконцентрироваться на чем-то одном и довести это до конца. Сейчас я пишу этот текст благодаря пузырьку «Галоперидола», который всегда со мной. Доктор ласково называет его галчонком.

Рамок общения во время гипомании нет никаких, порой я бываю агрессивной. Когда мне весело, я кричу «Жопа!» на всю редакцию, а также предлагаю «Галоперидол» заместителю главного редактора. Слава богу, я видео-продюсер, а не юрист.

Еще один признак гипомании — это сексуальное влечение, которое некуда деть. В этом мне более-менее удается себя контролировать. Мой лайфхак — фотографироваться обнаженной. Хорошо, что я не придумала что-то более изобретательное.

Однако самое веселое — это смешанные эпизоды и быстрые циклы. Вчера мое состояние менялось, как минимум, шесть раз. Я не всегда могу осознать, что же именно я чувствую, потому что испытываю несколько очень мощных чувств одновременно. Я «под кайфом» или мне больно? И то, и другое. В таких состояниях особенно тяжело работать, потому что я очень легко «улетаю» в какой-то другой мир и потом не могу собрать себя. Я реву и чувствую, что проваливаюсь в какую-то сладкую черную бездну.

Почему люди с БАР не хотят лечиться?

Среди биполярщиков есть такой мем: I hate being bipolar it’s awesome — «Я ненавижу быть биполярным, это потрясающе». В гипомании я плачу от красоты, хочу обнять самолет после посадки и залезть в киноэкран. Я еле сдерживаю себя, чтобы не говорить людям в метро: «Вы прекрасны».

Все чувства у человека с БАР преувеличенные, гораздо более мощные. Он все время несется на американских горках — то вверх, то вниз. Вне гипомании биполярщику просто скучно. Но в аффекте нельзя летать на параплане, а из-за колебания настроения я не могу доделать многое из того, что хочу, не могу даже с уверенностью сказать, что я буду делать завтра.

К сожалению, многие биполярщики имеют негативный опыт лечения, в итоге бросают или лечат себя сами. Многие уверены, что БАР неизлечим. По словам моего доктора, БАР лечится с любой стадит. Он дает мне прогноз от трех лет.

В моменты сложных состояний наша переписка с врачом напоминает военные сводки: три капли, одну каплю, еще каплю, пять капель, 150 грамм, еще 150 грамм, 600 грамм. Он терпеливо переносит атаки сообщений, когда я не могу сдержать порывы к общению. Он, наверняка, видел и не такое: «Пять капель галоперидола, или вы сдерживаетесь и работаете».

Сдерживаться очень тяжело, когда ты круглосуточно несешься в сладкую бездну, как герой фильмов Дэвида Линча и песен Ланы дель Рей. Мне не нужны наркотики, чтобы выйти за пределы привычного мира. Но мне так тяжело вернуться обратно, что люди, которые принимают наркотики, кажутся мне идиотами.

Доктор говорит, что лечение у психиатра похоже на путешествие со сталкером. Я не знаю, куда иду, и порой мне очень страшно. Лечение для меня — это как подготовка к высадке на незнакомую планету. Я хорошо знаю себя в гипомании и в депрессии, но совершенно не помню себя в психически нормальном состоянии — в интермиссии. Поэтому я не могу отделить свою личность от болезни. А вдруг у меня ее просто нет?

А вдруг в интермиссии скучно? А вдруг я потеряю себя? А вдруг мне просто нравится быть чокнутой, чтобы не быть такой, как все? Но невозможно прожить всю жизнь в фильме Линча — как минимум, это очень утомительно.

Если открыть зонтик в ветреный день, спицы могут не выдержать, и зонтик вывернет наизнанку. Я борюсь с зонтиком, который ведет себя, как параплан в неумелых руках ученика. Я ору и плачу. Но стоит мне сложить зонтик, как я замечаю, что ветер не такой уж и сильный.

Нормотимики должны постепенно выровнять порывы ветра. Но впереди у меня еще несколько лет такой борьбы. Я шучу, что чувствую себя немного буржуа, потому что езжу в «психушку» с работы на такси. Я шучу, что когда выйду в интермиссию, набью себе молекулы «Анафранила» и «Трилептала». Ну или наконец расчехлю параплан.

Как я жила с депрессией и как из нее вышла. Часть 1. Конец и начало

Как я жила с депрессией и как из нее вышла. Часть 2. Дьявол, диван и Роберт Де Ниро

Как избавиться от депрессии: буддизм и болезнь Пушкина

Вы полюбили человека с биполярным расстройством. Как быть рядом

В советское время это нарушение называлось маниакально-депрессивным психозом и чаще диагностировалось врачами как шизофрения, сегодня оно называется биполярным аффективным расстройством (БАР). По данным ВОЗ, в мире насчитывается до 30 млн пациентов с БАР. Большинству людей с этим заболеванием ставят правильный диагноз спустя 5-10 лет после первого обращения к врачу. 

Возможно ли жить в череде взлетов и падений на «американских горках» настроения, как близким определить, что человеку нужна помощь, и чего стоит опасаться? Об этом мы говорим с Марией Пушкиной – переводчиком и автором статей о биполярном расстройстве, основателем ассоциации взаимопомощи людей с БАР, автором книги «Биполярники». Сейчас готовится к выходу в свет вторая книга Марии – «Пособие по выживанию с биполярным расстройством».

Биполярное аффективное расстройство (БАР) – психическое заболевание, которое проявляется в чередовании эпизодов повышенного и пониженного настроения и уровней активности. Фазы могут быть выражены с разной силой, проявляться в разном порядке и длиться от нескольких дней до нескольких месяцев. Основные фазы биполярного расстройства: депрессия (период сниженного настроения без наличия видимых причин), мания (период повышенной активности, энергичности, общительности, оптимизма, не свойственных данному человеку в норме), смешанное состояние – проявляется или быстрой сменой (за несколько часов) депрессии и мании, или наличием одновременно признаков и мании, и депрессии.

Все прекрасно, пока не увезут на скорой

– Существуют ситуации, когда «биполярники» отказываются обращаться за помощью, потому что в активные периоды они успевают столько, сколько никто не успевает в нормальном состоянии. Почему это опасно?

Мария Пушкина

– Да, такое может быть. Среди творческих людей довольно много тех, кто более-менее уживается и с депрессией, и с БАР. Это те, у кого нет четких графиков работы, нескольких детей, которых надо содержать, ипотек. Но людям свойственно переоценивать свои способности и очень долго делать вид, что у них все прекрасно. Пока их на скорой не увезут. 

Подход «я такой творческий, столько всего успеваю» довольно опасен. Человек начинает думать, что он должен быть всегда таким, какой он в мании, – суперпродуктивным, супертворческим. Физически это невозможно, у организма нет таких ресурсов. Человек берет у самого себя кредит энергии в долг. В итоге чем дольше он развивал бурную деятельность – тем больше времени проведет в депрессии. 

При обращении к психотерапевту им очень свойственна такая речь: «Вообще-то у меня все хорошо, тысяча дел, вот только почему-то бывает очень грустно. Скажите, можно ли как-то убрать грустные периоды из моей жизни?»

– Но именно такие настроения витают в воздухе в наше время: успевать как можно больше, карьера и реализация – самое главное в жизни, разве это не правильно?

– Да, современное общество требует постоянного функционирования в повышенном темпе. Всегда позитив, всегда активность, успехи, постоянный карьерный рост. Но это недоступно большому количеству людей. У всех творческих людей, которые решают 1000 и 1 задачу, всегда есть обратная сторона. Им тяжело, их многое раздражает, некоторые (периодами) совсем жить не хотят. Обычно люди просто не показывают этого.  

– Существует ли условная зона нормы, от которой можно оттолкнуться?

– Есть требования человека к самому себе, есть требования общества, есть разные психологические школы. В каждом случае нормы будут различаться.

«Мы не можем ничего в себе контролировать». Как живут люди с биполярным расстройством

Определенно не норма – когда у человека есть серьезные симптомы, например, затяжные периоды депрессий, когда он не может ничего делать, ему нужно себя заставлять пойти умыться или попить чай. Или, наоборот, когда человек отрывается от реальности и уже не соотносит то, что он делает, с тем, что объективно возможно. Это крайности. Но гораздо больше случаев посередине между этими полюсами. Многим нужны годы для осознания, что такой темп и задачи осложняют им жизнь, а не упрощают. 

– Что может служить сигналом, что человеку нужна помощь?

– Есть объективные критерии, когда нужна помощь: человек становится опасен для себя (попытки суицида) или окружающих (агрессия без причины). Близкие могут заметить разные виды деструктивного поведения. Например, человек начинает игнорировать правила вождения и носиться на бешеных скоростях. Или участвовать в рискованных мероприятиях. Частый случай – мания с кредитами. Люди берут бесконечное количество кредитов, уезжают в путешествия. Потом мания проходит, а долги остаются, сил нет, расплатиться невозможно. Но по мнению близких в любом случае нельзя ставить диагноз, это должен делать специалист.

Пособие по выживанию 

– Как вы написали первую книгу?

– Когда мне был поставлен диагноз, в 2015 году, я начала искать информацию – и поняла, что адекватной достоверной информации на русском языке практически нет. Четыре года назад это еще не было модной темой, ее не обсуждали в российском шоу-бизнесе. Я стала потихоньку собирать информацию. Сначала для себя, потом решила, что собранным надо делиться, и создала группы в соцсетях. Затем познакомилась с девушкой, которая создала сайт о биполярном расстройстве. Мы стали размещать там информацию, переводили статьи и свежие исследования. Я читала очень много пособий на английском, их десятки! На меня произвела впечатление фотография, которую мне прислала знакомая из США: целая полка книг о БАР в отделе психологической литературы книжного магазина. А у нас — пара учебников по психиатрии для медиков, и все. 

Постепенно материалы накапливались, так появилась книга «Биполярники» – в ней собраны личные истории людей с БАР и небольшой ликбез о биполярном расстройстве, его диагностике и лечении. В начале следующего года выходит «Пособие по выживанию с биполярным расстройством» – там собраны важные сведения для понимания себя и своей ситуации.

– Как отличить биполярное расстройство от простой смены настроения?

“Пограничник”: уже не здоров, но еще не болен — как не довести дурной характер до “большой психиатрии”

– Во-первых, эпизоды необоснованно повышенного и пониженного настроения длятся достаточно долго. Депрессия более двух недель, мания – период от недели (по американским стандартам – от 4 дней). Если человеку сегодня вечером грустно, а завтра стало легче, – это не депрессия. Во-вторых, меняется уровень энергии и активности. На спаде нет сил, ничего не хочется, а на подъеме, наоборот, ощущаешь себя супергероем с идеальным здоровьем, которому по плечу изменить мир. Это очень отражается на поведении человека: в какие-то недели он бросается делать много дел, в легкой степени мании это может быть даже продуктивным, у него может все получаться. Острая мания достаточно хаотична – человек не может ничего довести до конца, в итоге начинает делать странные вещи, потому что теряет связь с реальностью.

Если у человека очень часто меняется состояние из крайности в крайность, то это может быть не БАР, а расстройство личности. При нем выводят из равновесия конкретные ситуации. Например, что-то не то произошло – настроение ниже плинтуса, самооценка сразу упала, а при успехе – сразу чувствует себя прекрасно. А при БАР на смену состояний внешние события влияют мало. В фильме «Меланхолия» очень хорошо показан пример характерной для биполярников депрессии: свадьба, триста гостей, но хочется думать только о конце света. Иногда даже врачи не различают БАР и расстройства личности. Но лечение отличается! Если человек может вспомнить, из-за чего каждый раз меняется настроение, какие ситуации вызывают эти перемены, а при изменении ситуации его настроение возвращается в норму, – то, скорее всего, это не БАР.

Еще один признак БАР – сильное влияние ритмов, биологических часов. Если человек долгое время не высыпается – у него может переключиться фаза. Также она может поменяться, если сменились сезоны, весна пришла, например, или он уехал в путешествие на другой конец света.

Книга «Биполярники»

– Можно ли с помощью анализов определить, в каком состоянии находится человек?

– На физиологическом уровне БАР – это нарушение обмена нейромедиаторов, гормонов, которые определяют настроение и состояние. Поставить этот диагноз по физическим обследованиям невозможно, психиатрия пока находится на далекой от совершенства стадии. Основной метод постановки диагноза – беседа с психиатром и соотнесение того, что с вами происходит, с критериями расстройства. Один психиатр может увидеть БАР, а другой может не увидеть, это вопрос образования и опыта врача.

– Каковы основные методы лечения?

– Индивидуально подобранная комбинация и дозировка медикаментов. Принимать их необходимо как минимум несколько месяцев, во многих случаях – на протяжении всей жизни. Врачи используют комбинацию следующих препаратов: стабилизаторы настроения (нормотимики), антипсихотики (нейролептики) и антидепрессанты. Иногда к ним добавляют еще транквилизаторы (анксиолитики, противотревожные средства).

Сразу предупрежу: очень опасно лечиться тем, что в интернете прочитал или другу помогло. Только назначения врача.

– Часто женщины замечают, что у них расстройство, будучи беременными или кормящими. Есть мнение, что таблетки вредны…

– С женщинами действительно нужно быть деликатнее. Но есть препараты, которые разрешены и в этом состоянии. Это миф, что вредны все препараты. Гораздо вреднее бесконечно кататься на «американских горках» и расшатывать нервную систему себе и ребенку.  

– Как отличается отношение к биполярному расстройству в России и в Европе?

– У нас очень мало специалистов, которые понимают, что это такое. Советская школа психиатрии оказала огромное влияние на то, что сейчас есть. Тогда существовал один диагноз для большинства расстройств – шизофрения. И это, к сожалению, до сих пор остается. Пожилые мэтры учат студентов, передают эти странные представления. Поэтому есть риск, если у вас биполярное расстройство с психотическими проявлениями, что вам поставят диагноз «шизофрения». Это плохо, потому что препараты от шизофрении могут ухудшить состояние человека с БАР.

– Собираете ли вы внутри сообщества «Биполярники» базу врачей?

– Мы собираем контакты проверенных врачей в нашей группе «ВКонтакте». По всей России, конечно, трудно составить. Людям в маленьких городах есть смысл ехать в региональный центр, чтобы найти адекватного врача.

Предупреждаю: у меня БАР

– Одним из ключевых факторов возникновения заболевания является наследственность. Могут ли родители что-то сделать, предотвратить?

– Если один из родителей болен, шансов быть здоровым больше, чем унаследовать заболевание. Развитие БАР зависит не только от лечения и врачей, а и от образа жизни. Главный принцип: больше порядка, меньше хаоса. Очень важно, в какой среде дети растут. При биполярном расстройстве в большинстве случаев есть и какие-то другие нарушения психики. Например, тревожные расстройства, расстройства личности. Стабильные условия жизни способствуют тому, чтобы ничего дополнительно не добавилось. Если ребенок растет у спокойных уравновешенных родителей – то, скорее всего, у него симптомы появятся позже. Чем позже появляются симптомы – тем благоприятнее для дальнейшего течения. Самые тяжелые случаи – те, что проявляются уже в детстве, но это бывает редко. Обычно БАР проявляется в подростковые годы. Либо в другие периоды, связанные с гормональной перестройкой, например, в беременность и после рождения детей, иногда так действует менопауза.

– Какие могут быть конкретные правила поведения в семье, где есть риск возникновения БАР?

Можно назвать пять полезных привычек биполярника:

  1.     Здоровый сон и четкий режим дня – обязателен спокойный сон в темное время суток, не меньше 7 часов каждую ночь.
  2.     Забота о здоровье – следите за состоянием здоровья, как душевного, так и физического, вовремя обращайтесь к врачу, если что-то беспокоит.
  3.     Физическая активность – находите время для умеренных физических упражнений или прогулок на свежем воздухе каждый день.
  4.     Полноценное питание – ешьте 3-4 раза в день полноценные блюда из полезных продуктов, откажитесь от «пищевого мусора».
  5.     Позитивное общение – в любом состоянии поддерживайте связь с друзьями и родными, которые вас поддерживают и понимают. Сократите и формализуйте общение с теми людьми, которые провоцируют конфликты и отнимают силы.

– Можно ли научиться «держаться на плаву», перебираясь «с волны на волну»? Вовремя распознавать признаки мании или депрессии и предотвращать дальнейшее развитие?

Остановить безумие. Если близкий сходит с ума у вас на руках

– Можно. Есть шансы поймать «волну» на ранних стадиях. При начальных маниакальных признаках нужно больше спать. Обычно человек в этом состоянии спит по 4 часа, чувствует себя бодрым, начинает быстрее двигаться и говорить. Но нужно себя замедлять, укладывать в кровать. Самое главное – не создавать себе проблем, не предпринимать каких-то очень смелых шагов, не брать много задач по работе. Самое важное – маниакальный эпизод необходимо тормозить с помощью лекарств: часто он развивается очень быстро, и другими способами его остановить нельзя.

При возникновении легкой депрессии тоже самое хорошее средство – отдых. Нужно сбавлять обороты, отменять ряд встреч, восстанавливаться. Еще важно соблюдать баланс между отдыхом и активностью: есть риск уйти в изоляцию. Залечь в кроватке, оборвать все связи и никуда не выходить. Нужно поддерживать организующую активность – выходить из дома каждый день на учебу/работу, общаться с людьми, которые тебя поддерживают. Абсолютно постельный режим очень вреден при депрессии, он ее лишь усиливает.

– Как, учитывая свои особенности, выстраивать отношения с близкими? Нужно ли предупреждать о том, что у тебя БАР?

– Конечно, лучше предупредить и объяснить, что это такое. Практически у каждого человека есть хронические заболевания, которые требуют внимания и ограничений, но это не значит, что такие люди не могут создать близкие отношения и семью. Тут важен поиск баланса.

Теплые, поддерживающие отношения на самом деле очень важны для людей с БАР, они создают в жизни опору, дают ощущение стабильности, которого не хватает. Как сказал мне один врач, «ваш муж – ваш нормотимик». И я многих знаю людей (почему-то больше девушек), которых очень поддерживают их партнеры, они вместе преодолевают трудности. Мужчин с БАР, конечно, тоже поддерживают, но, к сожалению, они реже, чем девушки, это ценят – уходят во время приступов в выпивку, сомнительные знакомства, какие-то еще авантюры. 

– А как решиться на ребенка? Что нужно учитывать, чтобы рождение детей не вызвало обострения?  

– Если в семье БАР только у одного человека, риск, что дети унаследуют заболевание, невысок. Чтобы планировать беременность, нужно дождаться более-менее стабильного периода в жизни, заранее подобрать схему лечения, по возможности сократить стрессы (они способны расшатать состояние). На время беременности от таблеток можно отказаться, но если начнется ухудшение, их придется вернуть. 

Кроме акушера-гинеколога, нужно найти психиатра, готового искать индивидуальный подход, и наблюдаться у него всю беременность и первый год жизни ребенка (самое опасное время для обострений). Еще важно заручиться поддержкой мужа или родственников, если маме нужно будет лечиться и она какое-то время не сможет выполнять свои обязанности. Многие молодые мамы терпят до последнего, боятся признаться кому-то, что они не справляются, и в какой-то момент это может стать опасно и для них, и для ребенка.

– Что могут сделать близкие для поддержки? Как выразить понимание, а не добавить масла в огонь?

– В основном у близких есть две крайности. Первая – замучить гиперопекой. Биполярники очень свободолюбивы, и в этом случае включается сопротивление, возникают постоянные ссоры. Это очень плохой сценарий. Любой бурный конфликт способен запустить эпизод болезни. Другая крайность – говорить, что ничего нет. На таких близких нельзя положиться.

Есть хорошая практика – «кризисный план». В нормальном состоянии с близким заключается договоренность о том, как выходить из кризиса.

Какому врачу звонить, какие таблетки пить, как поддерживать. Но до кризиса лучше не трогать человека.

Например, вы договариваетесь заранее, что если в какой-то момент вы начинаете говорить о суициде или совершать какие-то безумные поступки, вы ложитесь в больницу. Даете близкому человеку контакты клиники и врачей, которым доверяете, чтобы он с ними связался. Или, например, можно договориться с друзьями, чтобы они присмотрели за вашими делами и домашними питомцами, пока вы не способны это делать.

– Как работают группы поддержки биполярников? Эффективен ли формат онлайн-групп?

– Группы поддержки – это глобальная идея, они существуют уже несколько десятков лет. Но по биполярному расстройству группы в России существуют всего 3-4 года. Несколько групп в Москве и Питере, еще в парочке городов. Очные группы дают больше безопасности, но в то же время ты видишь близко страдания людей, и тебя это может сильно ранить. Онлайн-группы, с одной стороны, менее безопасные, а с другой – хороши своей доступностью. В любое время дня и ночи можно написать о своем состоянии и получить поддержку.

Из письма пациента:

«Группа поддержки фактически спасла мне жизнь. Смерть близкого, обострение БАР. Все развалилось на куски. Настроение менялось по 5-10 раз на дню. Это изматывало, не давало работать и уносило в суицидальные мысли. Как я пришла в группу, даже и не помню. Но впервые в жизни я увидела, что я такая не одна. Что таких, как я, много, и они друг друга поддерживают. Делятся опытом, утешают, подсказывают, радуются успехам. Одна девушка мне порекомендовала врача, который за год вывел меня в ремиссию. Другая рассказала про виды психотерапии. Третья подарила мою первую таблетницу. С кем-то из группы я познакомилась лично и даже подружилась. Никакой критики, оценок, стигмы. Для меня группа стала безопасной гаванью, где я могу пережить кризис и помочь другим. И мне больше не страшно, потому что я теперь не один на один с болезнью». Лана.

Люди с биполярным расстройством рассказывают, как их правильно поддержать

30 марта во всем мире отмечают День биполярного расстройства. При этом заболевании важно следить за переменами настроения, что бывает трудно делать в одиночку. Основатель ассоциации «Биполярники» Маша Пушкина собрала истории людей, которым помогают партнеры по лечению.

По инициативе общественных организаций, объединяющих ученых, врачей и активистов, каждый год 30 марта отмечают День людей с биполярным расстройством — World Bipolar Day. В качестве даты был выбран день рождения Винсента Ван Гога — художника, который, как считают исследователи, был воплощением «биполярного гения».

При биполярном расстройстве человек живет то в состоянии сильного эмоционального подъема и возбуждения (мании), то в депрессии. Согласно мировой статистике, биполярным расстройством в разных формах страдают около 2% людей. Это значит, что в России биполярников не менее трех миллионов — это примерно половина Петербурга.

В большинстве случаев это заболевание хорошо поддается лечению c помощью медикаментов. Но, к сожалению, многие не обращаются за помощью или не знают, как ее найти. Без лечения заболевание прогрессирует и в конечном итоге приводит к грустным последствиям: потере семьи, работы, трудоспособности в целом, и почти в каждом седьмом случае — к самоубийству.

Этих последствий можно избежать. Особенность биполярного расстройства в том, что наступление ремиссии зависит не только от врача и медикаментов, но и от поведения самого пациента. Очень часто биполярники провоцируют приступы «своими руками». Настроение людей с БАР (биполярное аффективное расстройство. — Прим. ред.) очень нестабильно, равновесие хрупко, и «запустить» манию или депрессию можно десятками способов: психику легко расшатывают психоактивные вещества, алкоголь, недостаток сна, слишком интенсивная работа, путешествия и даже влюбленность. Так спустя короткое время после очередного курса лечения мощными препаратами человек снова оказывается в больнице. А каждый новый приступ снижает шансы на долгую ремиссию, бьет по социальному статусу, и еще больнее — по самооценке.

Опыт людей с психическими расстройствами по всему миру доказал: есть гораздо больше шансов справиться с трудностями, когда тебя поддерживают люди, которые понимают твои проблемы и состояние, но при этом не смотрят на тебя как на пациента. Как показывает практика, таким человеком может быть не только партнер или близкий родственник. Помочь пережить самые черные времена может и старый друг, и даже человек, с которым вы никогда не встречались лично. Маша Пушкина специально для «Афиши Daily» поговорила с несколькими биполярниками о тех, в ком они нашли свою опору. Получилась история не о болезни, а о дружбе и доверии, которые могут победить даже безумие.

Подробности по теме

Как жить с биполярным расстройством

Как жить с биполярным расстройством

Яна, 31 год

Домохозяйка, коллекционирует книги и увлекается кондитерским делом

Целенаправленно я нигде не узнавала про способы поддержки, все сложилось вполне естественно. Болею уже 15 лет. Первым человеком, который за мной присматривал, была лучшая подруга, а сейчас это муж.

Когда моя гипомания (легкая степень мании, для которой характерно постоянно приподнятое настроение. — Прим. ред.) разогналась в полноценную манию (это состояние также характеризуется односторонним влечением к какой-то теме, иногда сопровождается бредом. — Прим. ред.), стало ясно, что за мной надо приглядывать. Подруга стала обращать внимание на повторяющиеся модели поведения в той или иной фазе, и мы решили вместе выяснить, что помогает в таких случаях. Я думаю, подруге было страшно брать на себя ответственность за мое состояние, но она оказалась великодушной и самоотверженной. Когда я выходила замуж, подруга передала эти знания мужу, а он уже дополнил их, опираясь на собственный опыт. Муж изначально знал, с кем связывает свою жизнь. Говорит, что его это не испугало.

Во время маниакальных эпизодов у меня бывают навязчивые идеи. Муж в это время не спорит со мной, но и не подпитывает их, стараясь перенаправить мою бурную энергию в другое русло. Спорить нельзя, ведь результат будет противоположным: меня окончательно заклинит на идее, я буду считать, что должна ее доказать во что бы то ни стало, даже если весь мир против меня, а вокруг враги и заговоры. Если это не помогает, муж соглашается обсудить все эти вещи, но при этом старается притормозить их воплощение в жизнь, предлагая составить конкретный и подробный план. Иногда это занимает меня надолго.

Например, я вечно хочу куда-нибудь переехать. Вот прямо сейчас, и почему мы еще не пакуем вещи? Муж старается меня усадить расписывать, какие есть плюсы и минусы у разных городов, что нас в них привлекает. В итоге я часами сижу на разных форумах, составляю списки, размышляю, как мы устроим свой быт, подсчитываю бюджет для разных стран мира. Еще есть маниакальная страсть к путешествиям, но эти планы после подготовки мы обычно воплощаем. А еще много лет назад в приступе маниакальности я купила квартиру — в ипотеку, с адскими платежами. Потом долго разруливали эту ситуацию, но все, к счастью, хорошо сложилось.

Муж изначально знал, с кем связывает свою жизнь. Говорит, что его это не испугало

Муж стал вести график моего настроения. Я его тоже веду, и результаты мы сверяем, чтобы они были объективными. Ссоры из-за того, что муж берет на себя роль старшего, возникают часто в маниакальной фазе (в депрессии — никогда). Тогда я становлюсь очень подозрительной, любые попытки контроля вызывают ярость. Но сейчас муж научен опытом, поэтому на попытки развязать конфликт не реагирует. При явных приступах ярости и аутоагрессии использует холдинг-терапию (долгие крепкие объятия. — Прим. ред.). Мы это подглядели у аутичных детей, так на них родители воздействуют.

При депрессии он меня не утешает, потому что это бессмысленно, а старается привести разумные доводы о том, что этот период всегда заканчивался и в этот раз тоже скоро пройдет. Мы смотрим графики настроения за прошлые месяцы, обсуждаем длительность приступов: вот уже две недели прошло и, судя по прошлому опыту, через пару недель должно стать полегче.

Такая поддержка со стороны мужа помогает во многом. Когда я проходила лечение у двух врачей, принимала все медикаменты, у меня не было такой опоры, все было очень плохо. Со временем я перестала в маниакальном состоянии пропадать из дома и наносить себе серьезные травмы. Все мои суперидеи так и остаются на бумаге в виде графиков и таблиц, я даже не успеваю начать воплощать их в жизнь, чтобы потом не пришлось расхлебывать последствия всей семьей.

Подробности по теме

Как вести себя, если близкий человек в депрессии? Объясняет психолог

Как вести себя, если близкий человек в депрессии? Объясняет психолог

Алиса, 27 лет

Биолог

Честно говоря, я не всегда нахожу понимание со стороны своего здорового окружения, часто сталкивалась с осуждением, обесцениванием проблем. Но от человека, имеющего похожий опыт, не услышишь «не выдумывай», «тебе не может быть так плохо», «прогуляйся — и пройдет».

Так получилось, что мой лучший друг тоже страдает биполярным расстройством. Я не искала поддержки в специализированных сообществах, где общаются пациенты, мы познакомились случайно. Мой товарищ намного старше, у него гораздо больше жизненного опыта, и он смог стать для меня настоящим наставником. Ни разу его действия не ухудшали мое состояние — надеюсь, что и он может сказать обо мне то же самое.

В периоды подъема мне бывает неприятно, когда он пытается меня притормозить и сбавить градус страстей. Но как только это состояние проходит и я снова трезво смотрю на ситуацию, каждый раз благодарю его за попытки остановить разгул и безобразия. Сам мой друг в настоящее время не лечится, но свою позицию он мне никогда не навязывал, а когда я обращаюсь к медикам, он меня поддерживает в этом.

От человека, имеющего похожий опыт, не услышишь «не выдумывай», «тебе не может быть так плохо», «прогуляйся — и пройдет»

Я рассказала об этом источнике поддержки врачу — он исключительно за. До знакомства с другом у меня были суицидальные попытки, но за все время нашего общения я ни разу не пыталась распрощаться с жизнью. Когда знаешь, что есть человек, который все поймет и поделится теплом (в то время как меня отталкивает даже собственная семья), что есть место, куда можно прийти в любом состоянии и где меня примут без лишних расспросов и поучений, — это источник огромной силы и надежды.

Когда я ждала второго ребенка, у меня была депрессия. Супруг еще не совсем понимал особенности болезни и не хотел признавать очевидные вещи — это добавляло проблемы, а мое эмоциональное состояние стало крайне тяжелым. Кажется, только благодаря участию моего друга я ничего с собой не сделала и благополучно перенесла беременность. Ребенка назвала в его честь.

Подробности по теме

Лицо депрессии: как улыбка на фотографии может скрывать мысли о смерти

Лицо депрессии: как улыбка на фотографии может скрывать мысли о смерти

Cергей, 49 лет

Фрилансер

В разгар депрессии я искал любую доступную поддержку и оказался в онлайн-группе анонимных должников (людей, которые набрали крупных кредитов). Одна из участниц обратила внимание на мое состояние и сказала, что мне срочно нужна медицинская помощь. Несмотря на то что она живет в США, мы стали регулярно общаться по скайпу. Ольга буквально привела меня в больницу и помогла подготовиться к лечению.

Американцы — прагматичный народ, у многих молодых и здоровых людей собраны папки с завещанием и распоряжениями на случай их смерти. К психическим трудностям они тоже подходят спокойно и обстоятельно. Распространена практика, когда пациент заранее составляет подробные инструкцииВ США существует практика оформления Соглашений о лечении людьми с психическими заболеваниями (Treatment Contract). Этот документ нужен, чтобы семья, друзья и врачи вовремя распознали симптомы ухудшения и учли ваш опыт и пожелания при лечении. Обычно в таком документе прописаны: список доверенных людей; признаки нормального состояния; признаки приближения эпизода; симптомы мании и депрессии; действия, которые должны предпринять доверенные люди, чтобы помочь человеку поправиться и удержать его от деструктивных поступков; план действий на случай чрезвычайной ситуации (например, попытка суицида). , кто и что будет делать в случае его госпитализации, чтобы он мог лечиться без тревоги за бытовые дела.

В период тяжелой депрессии внутри человека идет борьба между тягой к смерти и желанием жить — и очень многие внешние вещи могут перевесить в ту или иную сторону. Важна каждая зацепка, которая поможет выкарабкаться. Одному с этим всем справиться очень тяжело.

Я безумно не хотел ложиться в больницу и сам бы не решился, до последнего надеялся, что как-нибудь все пройдет само. Но под контролем подруги я составил план подготовки: предупредить заказчика на работе, договориться о присмотре за моими кошками. Отчитывался ей о каждом шаге. Зато потом уже не мог просто «сбежать» [от госпитализации], потому что чувствовал себя обязанным и ей, и врачу. Во время депрессии собственная жизнь не имеет никакой ценности, но дорогие мне люди, данные им обещания — имеют.

Распространена практика, когда пациент заранее составляет подробные инструкции, кто и что будет делать в случае его госпитализации

В самый тяжелый момент Ольга стала моим «внешним мозгом», который говорил, что нужно сделать, когда я сам уже ничего не понимал. После выписки из больницы я обратился за поддержкой к четырем друзьям. Обычно мы созваниваемся раз в неделю, я рассказываю, каково мое состояние. Важно не только переписываться онлайн, но и слышать голос, по нему многое можно понять. Друзья сразу обращают внимание, если я внезапно исчезаю и перестаю звонить, — значит, что-то не так.

Я думаю, найти такого человека возможно, если задаться такой целью. Присмотритесь к людям в группах поддержки, религиозных или других общинах — к тем, кто понимает, что такое сострадание и взаимопомощь. Это обязательно должен быть внутренне зрелый человек, готовый в сложной ситуации взять на себя ответственность за вас. Если у этого человека есть похожие проблемы, то он лучше поймет ваши переживания. По этой причине родственники далеко не всегда подходят: они могут сами паниковать, видя, как вам плохо, душить вас своей тревожностью, гиперопекой.

Нужно установить периодичность общения и соблюдать ее. И конечно, ни в коем случае нельзя паразитировать на чужой доброте. Система поддержки работает, когда вы сами берете на себя ответственность за свою жизнь, а не перевешиваете ее на другого полностью.

Подробности по теме

Психиатр Аркадий Шмилович о душевном здоровье россиян: «Чтобы оставаться психически здоровым, надо быть толерантным человеком»

Психиатр Аркадий Шмилович о душевном здоровье россиян: «Чтобы оставаться психически здоровым, надо быть толерантным человеком»

Анна и Валерия, 21 год

Студентки

Анна: После серьезного депрессивного эпизода четыре года назад, который чуть не закончился суицидальной попыткой, я начала искать информацию по теме [поддержки]. Удалось найти на английском руководство для родственников и близких, как себя вести с таким человеком. Я разослала этот список всем друзьям, чтобы они имели представление о том, что происходит со мной. Последние несколько лет Лера ежедневно курирует мое эмоциональное состояние, и если, по ее мнению, оно выходит за рамки нормы, она мне говорит об этом. Лера просто спрашивает каждый день, как у меня дела, а если видит, что я странно реагирую, то интересуется, не случилось ли чего. Первое время было очень тяжело, потому что я в принципе не любила регулярно делиться личными переживаниями. Но, регулярно получая обратную связь, я могу представить динамику: помогают ли таблетки, как долго длятся побочные эффекты, переходит ли депрессивная фаза в среднюю и тяжелую степень, теряю ли я критичность мышления при гипомании.

Валерия: У нас постепенно установились очень доверительные отношения. Аня изучала тему БАР вдоль и поперек, а я читала статьи, которые она мне отправляла. Диагноз ничего для меня не изменил, ведь он остался прежним. После уже обсудили некоторые формальности (например, кому звонить в случае ЧП).

Анна: Я попросила Леру следить за гипоманиакальными проявлениями, в которых я теряю адекватную оценку своих действий: начинаются ночные импульсивные прогулки, алкоголь.

Валерия: Моя подруга очень ответственная и осознанная девушка, которая бережет себя, свое здоровье и свой кошелек. Прежде чем купить что-то дорогое, она спрашивает моего совета — и дальше мы уже разбираемся по ситуации. Мы можем доверить счета друг другу и не переживать. Также я знаю, куда и к кому бежать в случаях обострения.

Это не поедание эмоциональных ресурсов друг друга, а дополнение и поддержка

Анна: Я плохо реагирую на запреты и напоминания о болезни. Да, мне периодически приходится обращаться за помощью к близким, менять лечение или брать продолжительные перерывы, но я жду взаимного уважения, чтобы на меня не смотрели через призму болезни.
Когда настроение нестабильно, резкие фразы вроде «в тебе говорит болезнь», «это не твои настоящие эмоции» вызывают стойкое отторжение, даже когда они правдивы. Грань между принятием болезни близкого и отождествлением его с диагнозом для здоровых людей крайне тонкая. Поэтому те, кто смог ее нащупать, заслуживают большого уважения.

Анна: В последний год на встречи с врачом я езжу с родителями. Когда врач замечает, что я могу не справиться в одиночку, она дублирует указания и советы для них. Я в свою очередь — подруге. Врач не один раз делала акцент на том, что со стороны смена эпизодов заметнее.

Валерия: У нас нет какой-то иерархии в отношениях, поэтому нет и давления, когда один принимает решения за другого. Это не поедание эмоциональных ресурсов друг друга, а дополнение и поддержка.

Анна: Главная опасность во взаимоотношениях с человеком с серьезным заболеванием — это впасть в созависимость. Такой формат одинаково плох как для «контролирующего», так и для «подчиняющегося». К сожалению, я попадала в такие отношения раньше. Стоит сохранять взаимное уважение и воспринимать друг друга как равных. Болезнь не должна доминировать в отношениях. В тяжелых эпизодах она временно выходит на первый план, но стоит всегда помнить, что ты — не болезнь.

Анна: У меня есть проблемы с памятью: я не помню часть эпизодов. В таких случаях я могу попросить помощи у Леры. Если вспоминать последние недели, то это регулярные напоминания позвонить врачу. В смешанных эпизодах это становится острой проблемой, потому что я могу внезапно передумать или забыть. На фоне тяжелого эпизода у меня может начаться психоз, а это самое опасное в заболевании. Благодаря нашему формату мне удается избежать таких обострений почти всегда.

Подробности по теме

Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

Мария Гантман

Психиатр, кандидат медицинских наук, клиника Mental Health Center

Плюсы наблюдения со стороны близкого человека — это раннее реагирование и то, что он очень хорошо знает обычное поведение больного и может заметить даже небольшие изменения. Главный минус в том, что нормальное дружеское общение рискует превращаться в постоянное отслеживание симптомов. Не каждый психически здоровый человек способен оставаться в границах разумного.

Важно заранее, до приступа, договориться, что является несомненным признаком ухудшения состояния (например, стойкая бессонница), а чему не нужно уделять особенного внимания (например, громкое возмущение чем-то, что вам не нравится). В трудной ситуации часто близкий человек начинает вести себя отнюдь не как равный, а как «здоровый» и «знающий». Не все отношения выдерживают такое испытание.

Также есть вариант «бадди» (когда два человека с психическими расстройствами присматривают друг за другом. — Прим. ред.) — он хорош именно тем, что это истинный запрос пациента и более равные отношения без смешения ролей. Но системы поддержки бадди я не знаю.

Александр Палин

Психиатр, психотерапевт

Чтобы выбрать человека, на которого можно будет положиться в критической ситуации, присмотритесь к своему окружению. Необходим, прежде всего, высокий уровень доверия. Ваш помощник должен быть открыт к безоценочному и открытому диалогу и при этом эмоционально стабилен и устойчив к стрессу.

Анна Ушкалова

Психиатр

Поддержка крайне важна для каждого человека — очень часто и мы, специалисты в области душевного здоровья, нуждаемся в ней. А при биполярном расстройстве эта проблема возникает особенно остро. На начальных этапах самые близкие зачастую игнорируют наличие заболевания, да и друзья советуют либо «взять себя в руки», либо, наоборот, «расслабиться», иногда и при помощи алкоголя. Когда для всех становится очевидным, что «состояние» само не пройдет, уже требуется срочная госпитализация. Сохранный пациент получает «стигму».

Затем психиатры возлагают ответственность на непосвященного в тонкости ближайшего родственника (родителя или супруга) отслеживать любые изменения у пациента, и они действительно стараются это делать. На уровне «громко смеялся — гипомания началась, расстраивается — депрессия». В результате психиатры начинают по жалобам родных лечить вполне нормальные человеческие эмоции… и круг замыкается.

Чтобы ситуация изменилась, главную роль должна играть грамотность в области психиатрии. Родственникам, чтобы быть способными помочь, нужно хорошо понимать, что происходит с близким человеком. Во многих, в том числе и государственных клиниках, группы для обучения родственников или уже существуют, или создаются.

Особенно важна поддержка близких при экстренных состояниях. В глубокой депрессии или в мании человек не способен самостоятельно контролировать свое поведение, это решение принимают родные, иногда и без его согласия. В случае биполярного расстройства это должно быть крайним вариантом, когда все другие исчерпаны.

Видеорепортажи с громких премьер и концертов вперемешку с дегустациями оливье — в YouTube-канале «Афиши Daily».

7 правил полноценной жизни с биполярным расстройством

Маша Пушкина

Основательница ассоциации «Биполярники», автор книг «Биполярники: как живут и о чём мечтают люди с биполярным расстройством» и «Биполярное расстройство: пособие по выживанию».

Три года я веду сообщество, которое объединяет людей с расстройствами настроения и их близких. Это очень разные личности — от школьников до руководителей компаний, но у них всех есть общая проблема: резкие и часто непредсказуемые перепады эмоций, которые влияют на все сферы жизни. Многие понимают, что лекарства и психотерапия помогают обуздать скачки настроения. Но не все готовы признать, что результаты лечения во многом зависят от них самих — их повседневных действий и образа жизни. Вредные привычки способны спровоцировать приступы заболевания и затормозить лечение, а хорошие помогают сохранять равновесие.

1. Больше порядка, меньше хаоса

Я очень хорошо знаю, как трудно творческой натуре укладываться в рамки. Ведь так хочется нестись на волне настроения: то тусить ночи напролёт или работать 20 часов подряд над интересным проектом, то проводить недели за сериалами, не покидая своей комнаты. Но хаотический образ жизни — это именно то, что расшатывает и без того нестабильную психику.

Чем больше в жизни биполярника порядка, тем ровнее его настроение. Кроме того, если вы привыкли к определённому режиму, вам будет намного легче поддерживать его и в депрессии — на автомате, без гигантских волевых усилий.

Самые важные составляющие ежедневного распорядка:

  • Качественный сон. Не меньше 8 часов за ночь, в одно и то же время. В период депрессии нормально спать больше, но на пару часов, а не в два раза.
  • Стабильный режим работы. Даже если вы фрилансер, старайтесь трудиться примерно в одно и то же время и одинаковое количество часов подряд. Ночные смены, а тем более чередование их с дневными противопоказаны категорически.
  • Никаких гаджетов и активных занятий перед сном. Биполярный мозг бывает очень трудно успокоить, мысли крутятся в нём без остановки. Чтобы нормально уснуть, нужно исключить внешнюю стимуляцию за час-два до сна. Частый виновник бессонницы — это гаджеты с яркими экранами.
  • Регулярные прогулки или упражнения на свежем воздухе. Даже если вам нужно буквально заставлять себя выйти из дома, солнце и свежий воздух улучшают настроение — это факт!

2. Поддержка близких спасает

Когда вы то шокируете окружающих безумными идеями, то залегаете на дно, выключив телефон, легко растерять друзей. Но поддержка понимающих близких — это то, что может вас спасти в самый тяжёлый момент.

Во-первых, это взгляд со стороны: если друг вас хорошо знает, он заметит подозрительные перемены и посоветует принять меры. Во-вторых, когда тебя понимают и поддерживают, легче пережить трудные времена.

Очень важно, чтобы в дни ухудшений рядом был человек, который осознаёт, что происходит, и не винит вас за это. Обсудите с близким заранее, какие меры он может предпринять, если заметит неладное. И не забудьте поблагодарить его, когда вам станет лучше.

Если же ваши родные не признают и не понимают ваших проблем, ищите поддержку в другом месте. Например, в группах поддержки, которые есть и в реале, и онлайн.

3. Осознанность — это важно

Многие ассоциируют осознанность с йогой и буддистскими практиками. Но это универсальный навык, очень полезный для людей, которых то и дело захватывает буря эмоций. Он нужен, чтобы вовремя замечать перемены в настроении, отслеживать, что могло послужить их причиной, и отделять эмоции от фактов.

Одна из популярных методик — ведение графика настроения. Каждый день вы оцениваете своё настроение по 10-балльной шкале, вносите информацию о лекарствах и триггерах (то есть событиях, которые провоцируют ухудшение именно у вас).

Для развития осознанности и других навыков самоконтроля существует множество приложений для смартфона. Могу порекомендовать Brain.fm, Daylio, Mood Tracker, Woebot, DBT.

Цена: Бесплатно

Цена: Бесплатно

Цена: Бесплатно

Цена: Бесплатно

Цена: Бесплатно

Цена: Бесплатно

4. Меньше стресса

Сильный стресс — это один из главных врагов. Психика человека с биполярным расстройством гораздо менее устойчива к чрезмерным нагрузкам. Стресс может спровоцировать очередную манию или депрессию. Просто примите это как данность и не требуйте от себя больших подвигов. Возможно, кого-то испытания и «выходы из зоны комфорта» действительно закаляют, но это точно не про людей с колебаниями настроения.

Но это не значит, что не нужно работать над своей стрессоустойчивостью: её можно повысить в разумных пределах, если брать посильную нагрузку и давать себе время для отдыха и восстановления, как только вы почувствовали ухудшение.

Здесь ключевой принцип — это забота о себе. Особенно она важна в депрессивные периоды, когда энергия на нуле и любая мелочь может довести до слёз. Лучшее, что можно сделать в такое время, — взять паузу и отдохнуть, сократив дела до самого минимума. Это намного лучше, чем героически тянуть их до нервного срыва.

В гипомании важно следить за тем, чтобы не набрать гору проектов, которые просто задавят вас своим весом, как только схлынет волна эйфории.

5. Полноценная еда по расписанию

Резкие колебания уровня сахара в крови способствуют перепадам настроения.

Так что важно вовремя съесть нормальный обед, а не перекусывать сладостями и жирным фастфудом на ходу.

Кроме того, для людей с биполярным расстройством и депрессией типична привычка заедать плохое настроение горами вкусностей или есть по ночам, когда не спится. За годы такая привычка приводит к весьма неприятным последствиям, от лишнего веса до сахарного диабета.

При приёме лекарств нужно быть особенно внимательным к рациону, ведь многие из них усиливают аппетит.

Кроме количества пищи, важно и её качество. Самой полезной для подпитки мозга считается средиземноморская диета — побольше зелени, рыбы и фруктов, и поменьше мучного, сладкого и жирного. А если вы не живёте на берегу моря, недостаток рыбы могут заменить пищевые добавки — омега-3-кислоты.

6. Зарядка для ума

При биполярном расстройстве умственные способности страдают намного меньше, чем при других психических заболеваниях. Но люди, склонные к длительным депрессиям, почти всегда жалуются на ухудшение внимания, памяти, логического мышления.

Во время спадов настроения мозг работает «со скрипом». Хочется целыми днями «тупить» и листать соцсети. Но чтобы не поглупеть бесповоротно, необходимо регулярно давать себе умственные задачи, хотя бы небольшие.

Запомните выражение «когнитивная реабилитация» — это специально разработанные тренинги когнитивных функций. А если сказать совсем простыми словами, упражнения, которые помогают восстанавливать и поддерживать умственные способности на хорошем уровне.

Вот, например, одна из популярных программ.

Цена: Бесплатно

Цена: Бесплатно

7. Никакого допинга

Биполярное расстройство, пожалуй, единственное заболевание, которым можно наслаждаться, хоть и с риском для здоровья. Ведь биполярный мозг часто захватывает чувство эйфории без всяких внешних причин. Но это значит, что дополнительный допинг (крепкий алкоголь, много сигарет подряд, всевозможные запрещённые вещества) опасен вдвойне. От него может в прямом смысле «снести крышу»: у людей со склонностью к маниакальным эпизодам стимулирующие вещества способны вызвать настоящий психоз. Он может проявляться в виде галлюцинаций, панических атак, провалов в памяти, суицидальных мыслей, агрессии и массы других неприятных вещей. Кроме того, люди с расстройствами настроения в разы более склонны к пагубным зависимостям, чем здоровые.

Важно помнить, что психотропные вещества несовместимы с лечением медикаментами, их сочетание может оказаться очень опасным.

Читайте также 🧐

Как жить с биполярным расстройством – Архив

Вера РейнерФотография: из личного архиваКогда точно это началось, сейчас сказать трудно. Первый маниакальный приступ, который дал мне понять, что что-то не так, произошел года четыре назад. Это было летом, когда я еще училась в университете. Я тогда жила в общежитии, в большой комнате с еще тремя или четырьмя девочками. И так получилось, что в какой-то момент все соседки разъехались по домам и я осталась в ней одна. И как раз после долгого перерыва снова начала рисовать. Я рисовала целыми ночами, бегала курить, ложилась спать часам к 10–11 утра, через несколько часов просыпалась, ехала в центр к друзьям, пила с ними вино, возвращалась обратно — и снова садилась за стол, к своим краскам и журнальным вырезкам. И через несколько дней в таком ритме вся эта увлеченность начала приобретать нездоровые формы. Энергия, бурлившая во мне, вылилась в настоящий психоз. Мне стало страшно находиться в этой пустой комнате даже при свете, страшно закрыть глаза хоть на секунду, любой шорох пугал до невероятного ужаса. Спасением были выходы на балкон, куда мы всегда ходили курить, но после этого еще страшней было возвращаться в комнату: мне казалось, что нарисованные мной персонажи могут в любой момент ожить — и что они, сошедшие с бумажных листов, могут ждать меня за дверью. Они смотрели на меня, когда я что-то делала в комнате. Заснуть было уже невозможно, даже если хотелось спать, и я просто тряслась, сидя на кровати, и рыдала. Думала только об одном: пусть это закончится, пусть это закончится… Потом, когда это действительно закончилось, я пыталась рассказать об этом своим друзьям. Но, когда тебя отпускает, все произошедшее начинает казаться уже не страшным, а глупым. И все, стоит заговорить об этом, превращается в какую-то шутку, а ты приобретаешь репутацию этакого безумного художника: ну ты даешь, только уши резать не начни, ха-ха.

БАР (биполярное аффективное расстройство) — это, коротко говоря, чередование маниакальных и депрессивных стадий. Они могут сменять друг друга практически по расписанию, регулярно, а могут приходить и уходить, когда им вздумается. Могут затягиваться надолго, а могут появляться на несколько дней и исчезать. Мании, как и депрессии, могут быть легкими — такие называются гипоманиями, а могут быть и тяжелыми, даже с бредом и галлюцинациями. А иногда мания с депрессией вообще развиваются одновременно, и такие смешанные состояния хуже всего. Потому что ты в глубоком отчаянии, а твой мозг продолжает работать на полную катушку, генерируя все новые идеи одна ужасней другой, — и если в обычной депрессивной стадии у тебя, допустим, просто нет сил на решительный шаг вроде самоубийства, о котором ты постоянно думаешь, то в смешанной проблем с нехваткой сил может и не возникнуть. 

Маниакальные стадии всегда длятся меньше депрессивных, хотя они (если остаются гипоманиями) куда приятней — и мне всегда нравились. Эти подъемы настроения, когда кажется, что ты все можешь, вовсе не кажутся страшными — наоборот, они радуют, и ты думаешь, что все наконец-то в порядке, и хочешь, чтобы они приходили почаще. Начинаешь спать по четыре часа в день, но все равно полна энергии. Мысли крутятся в голове с бешеной скоростью, идеи возникают одна за другой. В 4 ночи я, например, писала рабочие письма в духе: «Привет, вот мой список суперидей, давай я напишу вот эти 15 материалов!» Все люди кажутся прекрасными, тебе хочется со всеми общаться, всем писать и звонить, и ты серьезно становишься самым веселым, остроумным, талантливым и общительным человеком на земле — сами понимаете, в своих глазах. Чувствовать себя вандервумен классно. Правда, чем дольше находишься в этой легкой и приятной стадии, тем больше шансов, что уже скоро она перерастет в самую настоящую манию. С опасными приключениями, приступами ярости и прочим. Ну а после тебя в любом случае ждет холодный душ.

В периоды депрессии мне казалось, что я ни на что не способное ничтожество. Я, например, договаривалась, что сделаю какую-то работу к определенному сроку, потому что была полна энергии, — но потом все заканчивалось, и, вместо того чтобы сдать ее, я камнем лежала дома, не отвечая на звонки. Говорить с ожидающими не было сил, а еще было стыдно за то, что я просто не могу заставить себя что-то сделать. Тебя ругают, от тебя снова чего-то ждут, а ты и так чувствуешь себя самым ничтожным человеком на земле, который даже такие мелкие обещания сдержать не способен. В какой-то момент не можешь делать уже вообще ничего. Только бесконечно лежать, уставившись в потолок, даже в туалет не поднимаясь, — сначала думаешь, что сходишь чуть позже, терпишь, а потом вообще перестает хотеться. Я могла расплакаться по любому поводу. Иногда просто нападала тупость, которая лишала всех эмоций, кроме отчаяния и ощущения того, какой ты неудачный человек.

В такие периоды я могла спать целыми сутками. Как-то проспала двое суток подряд: просыпалась, понимала, что ничего не изменилось, и засыпала снова. Когда ты в депрессии, кажется, что у тебя нет друзей — и вообще рядом нет никого, кто спас бы тебя, когда спасти себя уже не выходит. Начинаешь думать, что те, кто до сих пор общается с тобой, делают это по привычке, ну а остальные и вовсе давно тебя бросили, сбежали к другим, более легким и приятным людям (как обстоят дела на самом деле, не так важно — ты уже живешь в своей измененной реальности). И ты отчетливо понимаешь, что твоим вроде бы друзьям гораздо лучше без тебя, — и начинаешь устраняться от их общества. Сделать это просто. Однажды к моим соседям пришли на вечеринку наши общие друзья. Я, услышав звуки, вышла посмотреть, а кто-то из них сказал: «О, а мы не знали, что ты дома». И все, в голове сразу только одна мысль: «Конечно, я же человек-невидимка», — и ты просто уходишь обратно к себе. Ложишься, слушаешь их смех и ненавидишь себя за то, что не можешь веселиться с ними. Это ощущение собственной невидимости, незначительности было постоянным спутником каждой депрессивной стадии. И, конечно, тотальная безысходность, безнадежность.

Был период, когда я пила при любой возможности: только бы развеселиться, только бы перестать быть собой, этим ужасным унылым человеком. Но вот ты пьешь, делаешь какие-то странные и жуткие вещи — и в итоге только ненавидишь себя еще больше. Это длилось довольно долго, но потом я сама положила этому конец, потому что поняла, что алкоголь (кстати, проверенный депрессант) не помогает. Допинг для ненависти к себе мне не требовался — с этим я справлялась и сама. Чувство вины, на самом деле, сопровождало меня долгие годы. Вины за эту переменчивость своего характера, за «неуживчивость», как ее иногда называли окружающие, за постоянные падения и взлеты, за периоды безумия. Я миллион раз спрашивала себя: ну что тебе стоит просто перестать быть такой и стать нормальной? Но не выходило.

Существовать бок о бок с другими людьми во время депрессии — настоящий ад (в маниях ты сама становишься адом для других — например, превращаешься в преследователя). Жить по рабочему графику и ходить в офис тоже невыносимо тяжело, хотя до какого-то момента можно заставлять себя, пусть это и отнимает много сил. А потом силы просто заканчиваются. Помню, был период, когда я начинала рыдать, как только выходила из офиса домой, и просто ненавидела свою работу. Хотя занималась одним из своих любимых дел в окружении приятных людей. И в какой-то момент, когда жить так стало невыносимо, я уволилась. Стоило мне уйти, как началась прекрасная жизнь: я порхала как птичка, и казалось, что меня ждет большое будущее русского Кунса, жизнь стала счастливой и свободной. Но потом подъем закончился и началась скучная реальность. Друзья были заняты работой, я весело тратила деньги, иногда подрабатывала — и постепенно снова скатывалась вниз. Я больше не могла винить суровый график или вечную занятость — а значит, дело могло быть теперь только во мне. Вся ненависть, которая до этого распространялась на некоторые аспекты моей работы, с новой силой обрушилась на меня. Я травила себя за то, что, уже будучи условно свободной, все равно не могла наслаждаться жизнью. Это, конечно, вернулась депрессия.

Ну а в августе у меня окончательно поехала крыша — именно так я и написала в заметках на айпэде. Вконец поехала. Первая неделя была потрясающей. Мне хотелось летать, в моей жизни появился новый важный человек, я снова рисовала и наконец дописала все тексты, которые обещала сделать в течение прошлых недель, — все было прекрасно. Но чем дольше ты в этом легком состоянии, тем скорее сорвешься. И моя чудесная легкая мания постепенно переросла в истеричное состояние. Я могла час смеяться над чем-то несмешным, срываться из-за каждой мелочи, ругаться с людьми, швыряясь вещами. Достаточно было одного слова, чтобы любимые друзья стали в моем сознании мерзкими предателями, которым ни в коем случае нельзя доверять. Новый важный человек, придя в ужас от новой меня, сбежал. А потом, в один вечер, после случайно сказанных одним моим другом слов, все полетело. И мои состояния начали меняться с убийственной скоростью: от ненависти к себе до ощущения собственных сверхсил, от ненависти к людям до святой любви ко всем вокруг, от непреодолимого желания крушить и ломать до желания делать прекрасные вещи… И, конечно, снова вернулся этот бесконтрольный и необъяснимый страх. Меня буквально разрывало от всего, что происходило в моей голове. И к концу месяца я была настолько измотана, что поняла: кажется, это точка невозврата. Я больше не справляюсь. Я не контролирую свою жизнь. Мне нужна помощь.

Что хорошо и в депрессиях, и в маниях при БАР, так это то, что они всегда заканчиваются. Правда, двумя способами. Либо фаза просто выдыхается и уходит, оставляя за собой самые разные последствия в виде разрушенных отношений, разбитого телефона или потерянной работы, либо вы до ее конца не доживаете. Последнее особенно касается смешанных фаз и вообще не редкость. Поэтому чем раньше вы обратитесь к врачу, тем для всех будет лучше. Пытаться излечить себя самого от маниакально-депрессивного психоза или вывести из депрессии — то же самое, что самому себе вырезать аппендицит. То есть абсолютная глупость. Не покупайте таблетки по советам друзей. Не назначайте сами себе антидепрессанты — у больных БАР они могут вызывать обострения маний.

«Найти психиатра Москва» — главный хит моих google-запросов в августе. Я часто смотрела страницы докторов, но никак не могла заставить себя записаться — но после очередного приступа все-таки решилась. Я пошла к психиатру, потому что мне было ясно, что просто разговоры о моем детстве, отношениях с людьми и самооценке мне уже не помогут. Хотя идея того, что кому-то можно заплатить, чтобы он наконец говорил с тобой о твоих проблемах, слушал тебя, а не просто отшучивался, мне давно нравилась. Но в этот момент я просто хотела, чтобы кто-нибудь уже выписал мне какие-нибудь таблетки и все это прекратилось.

У врача на столе стояла коробочка с бумажными платочками. Только войдя в кабинет, я сразу подумала: «Лишь бы мне не пришлось ею воспользоваться». Мне казалось, что это уже будет окончательным признанием своего убожества и слабости. Платочками я так и не воспользовалась, хотя все эти мысли, как я уже сейчас понимаю, были совершенно глупыми. Психиатр, дружелюбная молодая женщина, задавала мне вопросы: спрашивала, почему мне становится страшно, как меняются эти периоды, о каких «американских горках» я говорю. И потом спросила, как я сама думаю, что же со мной. Я осторожно сказала, что читала текст (статью Алисы Таежной) про депрессию. И там увидела термин «циклотимия». Я прочитала про это статью в «Википедии» и там же увидела термин «биполярное расстройство». Я вспомнила, что эта болезнь была у главной героини сериала «Родина», но сразу себе сказала, что у меня этого быть не может. «Родину» я не смотрела, но отдаленно что-то помнила: например, что Кэрри в какой-то момент решила пройти курс лечения электрошоком или чем-то подобным. А я никак не могла примерить к себе что-то такое. Но врач сказала, что у меня не циклотимия, а как раз биполярное расстройство. Я сразу сказала ей: «Нет, это не так. У меня его нет». В голове крутилось, что она ошибается с диагнозом, а я ей еще зачем-то плачу за это деньги. Меня затрясло. Но она начала мне рассказывать про БАР, говорила что-то про Пушкина и Болдинскую осень, приводила еще какие-то примеры. Я уже не могла сосредоточиться на том, что она говорит. Я не хотела себя признавать человеком, связанным на всю жизнь какой-то болезнью. И не была готова признать, что я, всю жизнь считавшаяся «эксцентричной» или «чудаковатой», на самом деле в течение последних нескольких лет была психически нездоровой.

Но, с какой-то стороны, в этот момент я почувствовала и облегчение: столько лет я жила с этим, скрывая все пугающие симптомы, чтобы только не дать другим возможности догадаться, что со мной что-то не так, что я «ненормальная»… Столько лет ненавидела себя. И я поняла, что больше не могу и не хочу жить так дальше — теперь, когда знаю, что все это не было моей виной. Поэтому я решилась написать о своем диагнозе в фейсбуке. И многие — неожиданно многие — меня поддержали. Хотя, конечно, я выслушала и кучу «полезных» советов в духе «приложи подорожник». Это типичное отношение к людям в депрессии, которые не могут встать с кровати, а им говорят: «Перестань быть эгоистом» или «Просто чаще выходи из дома» — такие советы не просто не помогают, они оскорбительные. Эти слова еще сильнее отдаляют человека, которому плохо, от других людей, заставляют его почувствовать себя каким-то уродом: для всех это нормально и просто, а ты не можешь. Просто не можешь. И в этом виноват только ты, ведь у других людей все получается!

Зачем вообще окружающие дают такие советы? Кем-то из них, наверное, движет страх. Пока ты уверен, что проблемы бывают только у слабых людей, только у тех, кто не может взять себя в руки, заставить себя заниматься спортом и так далее, тебе не страшно. Ведь ты знаешь, что у тебя-то такого быть не может. Но если признаешься себе, что это может произойти с любым — сильным, слабым, умным или глупым, — тогда тебе станет страшно. Ведь это может случиться и с тобой. Ну а кто-то, наверное, просто жесток.

Некоторые люди из моей жизни ушли, когда я стала неудобным человеком. Не веселым, не легким. Никто не любит грустных, «проблемных» людей, в этом я убедилась. Один друг так и сказал мне: «Ты слишком тяжелый человек, с тобой тяжело находиться рядом». Потом мы, правда, снова начали общаться, но осадок остался. Я до сих пор помню эти слова и чувствую себя каким-то камнем на шее тех, с кем пытаюсь начать общение. Я тяжелая и тяну их за собой — в свою невеселую жизнь и в свое безумие. Если не можешь жить с самой собой, как ты можешь жить с другими людьми? Я пока не знаю. Я пытаюсь.

Писать тот пост было страшно. Соглашаться на этот разговор было страшно. Понимаете, это ведь то же самое, что прийти на собеседование на новую работу и сказать: «Привет, я Вера, и у меня маниакально-депрессивный психоз». Или повторить это, знакомясь с родителями молодого человека. Ну или начать с этих слов свидание. Люди ведь ничего не знают о БАР, а «маниакально-депрессивный психоз» и вовсе звучит адски. Но для меня главное, что никто пока не сказал мне: «Ты не в себе, и нам лучше с тобой не общаться», — я боялась такой реакции. Боялась, что люди будут видеть во мне какого-то монстра  — и того, что он действительно может проснуться, если я не буду лечиться. А лечиться теперь нужно постоянно. И пока нельзя пить: все идут в «Арму», а мне даже пить нельзя! Обидно. Еще нужно стараться жить по расписанию. Иными словами, никакого веселья.

Сейчас я пью «Финлепсин», от которого первые дни постоянно хотелось спать. Ты ешь, пишешь текст, просыпаешься, моешь голову — и все это время хочешь только закрыть глаза и уснуть. Еще я в первые дни просто не могла соображать — голова была как будто набита ватой. Трудно было вспомнить, что происходило вчера. Вещи валились из рук. Берешь сигарету — она уже на земле. Друг просит подержать сумку — сумка падает на пол. Но сейчас все, кажется, нормализовалось. И скоро у меня новая встреча с врачом — может, она поменяет лечение и выпишет новые таблетки.

Я вернулась на прежнюю работу — коллеги нормально отреагировали на мой пост в фейсбуке, кто-то даже написал мне письма поддержки. Кто-то, правда, теперь постоянно спрашивает меня, как я себя чувствую, как будто боится, что у меня изо рта сейчас пойдет пена. Будущее свое я вижу очень разным. Сначала все было очень грустно — я видела себя человеком, который всю жизнь проведет на таблетках. На следующий день мне уже казалось, что это не страшно. Когда все приходит в норму, все вообще перестает казаться страшным. Но когда ты в депрессии или в мании, ты просто не можешь адекватно мыслить — ты живешь в измененной реальности, и никакой другой для тебя в этот момент нет. Поэтому, пожалуйста, не говорите мне, что все это ерунда, что мне нужно расслабиться и забыть об этом: я абсолютно расслаблена до следующего приступа. Но если они вернутся, то расслабиться, извините, не смогу.

Как понять, что что-то не так с тобой или твоим другом

Если ваш друг постоянно шутит о самоубийстве, не надо толкать его в бок и говорить «ну ты шутник». Даже если он говорит что-то типа: «Я настолько безвольный, что и с собой покончить не могу; иногда выхожу из дома и думаю — может, меня хотя бы сегодня собьет автобус?» (это было моей любимой шуткой; смешно, правда?) — это уже один из сигналов.

Если ваш друг неделю не выходит из дома, не надо обсуждать с другими друзьями, какой он стал нелюдимый, — стоит попытаться узнать, в чем дело.

Если человек перестает вести себя так, как всегда, если у него странные припадки веселья, если он начинает много пить — это тоже повод подумать, почему с ним такое происходит. 

Если друг пытается поговорить с вами о чем-то серьезном, о чем, как вы видите, ему трудно начать разговор, — не отшучивайтесь. Не сворачивайте эту беседу. И уж точно никогда не говорите: «Да ладно, ты воспринимаешь все слишком серьезно», — потому что воспринимать свою жизнь всерьез нормально.

Если друг бросает работу и зовет вас вместе с ним податься в Amway, это может быть манией. Такие вот дурацкие, совершенно необдуманные и нерациональные затеи — это в ее духе.

Если вы четко видите, что у вашего друга что-то не в порядке, а он на вопрос «Как дела?» отвечает «Да нормально», это не значит, что у него все действительно нормально. Просто попытайтесь поговорить с ним. Возможно, он просто уже отчаялся найти человека, который готов был бы его слушать.

Не нужно бояться идти к врачу. Это не признак слабости. 

Как я справляюсь с биполярным расстройством — The Village

Как всё началось

Мне 26 лет, я учусь на пиарщика. В свободное время люблю читать, фотографировать, играть в футбол и баскетбол, ещё пишу стихи, читаю рэп и веду свой блог. Я легко завожу новые знакомства, но эмоционально достаточно закрыт и редко улыбаюсь. Многим покажется, что я депрессивен, но это не так — дело в том, что с 2008 года я страдаю биполярно-аффективным расстройством. Болезнь наложила определённый отпечаток на мою жизнь, и если раньше я был душой компании, постоянно шутил и радовался жизни, то теперь я довольно скуп на эмоции.

Первые симптомы болезни появились во время учёбы в вузе, в канун зимней сессии. Тогда я перевёлся в другой университет, так как в своём первом учебном заведении по молодости валял дурака. Из-за этого родственники жёстко меня контролировали: мои вещи постоянно досматривали, я практически не выходил из дома и всё свободное время посвящал учёбе. Я жил в самом центре Москвы, и, даже если случалось чудо и мне разрешали выйти погулять, ничего, кроме каменных джунглей на пыльной Тверской, мне не встречалось. Кроме того, у меня случилась безответная любовь, которую я тяжело переживал.

В канун Нового года я почувствовал, что со мной что-то не так — тоска, тревога, сон по три-четыре часа в сутки, жжение в грудной клетке и постоянный, непонятно чем вызванный кашель. Стоит сказать, что в то время я злоупотреблял алкоголем и изредка принимал наркотики, что и сказалось на развитии моей болезни. Я чувствовал себя крайне паршиво и попросил отца отправить меня на лечение. Он отвёз меня в клинику, где мне провели полный анализ организма, но никаких патологий не обнаружили, а моё состояние объяснили банальным стрессом.

В тот период жизни в моей семье было много конфликтов и скандалов из-за развода родителей. Я сильно переживал и хотел помирить маму и папу, но это вышло мне боком. В результате в самый Новый год я сильно разругался с отцом и вернулся жить к маме. Внутри меня всё кипело, я рвал и метал, и никто не мог понять, что со мной происходит. Мне казалось, что я пострадал за благое дело, и я решил полностью уничтожить свою репутацию в отместку за содеянное отцом. Тогда в России только появилась социальная сеть «ВКонтакте», где я бурно излагал свои мысли, вынося весь ссор из избы.

Также я употреблял алкоголь с утра до вечера, слушал музыку на полную громкость и часто приглашал к себе гостей. Все эти тусовки оборачивались пьянками и совместным употреблением наркотиков. Моя мама поняла, что у меня начались серьёзные проблемы, и обманом привела меня в психоневрологический диспансер, где я прошёл консультацию у психотерапевта. Врач предложила мне лечь в неврологическую больницу. Толчком к этому послужил мой рассказ о том, как из меня вышел «чёрный дух». Эта галлюцинация случилась у меня в ночь разрыва отношений с отцом: я лежал на кровати в состоянии сильного алкогольного опьянения и видел, как клубы тёмной массы выходят из меня мощным потоком и кружатся на потолке. Складывалось ощущение, что из меня вышел демон. Тем не менее психотерапевт не поставила мне диагноз, а просто сказала: «Мальчику надо отдохнуть и привести мысли в порядок».

В неврологической больнице я оказался в так называемом кризисном отделении — там в основном лежат люди, которые проходят реабилитацию после злоупотребления наркотиками и алкоголем. Лечение полностью добровольное, выход за территорию свободный, поэтому я там квасил со знакомыми, смешивая алкоголь и лекарства. Ровно за неделю я достал своим поведением весь персонал и больных, после чего мне стало скучно и я выписался по собственному желанию.

В те дни во мне буквально бурлил позитив, я черпал энергию как будто из воздуха и почти не чувствовал усталости. Из больницы я вернулся домой и продолжил заниматься саморазрушением. Ночи я просиживал за компьютером и порой ложился спать в восемь-девять утра. В итоге доигрался до того, что у меня началась бессонница — с каждым днём заснуть становилось всё тяжелее и тяжелее. Впервые у меня началась депрессия — я часами лежал и смотрел в потолок, ничего не хотелось делать, посторонние звуки сильно раздражали, любая мелочь выводила из себя.

Понимая, что со мной происходят какие-то нездоровые изменения, я согласился на повторное посещение психоневрологического диспансера. Меня положили в клинику неврозов на Рублёвском шоссе. Выход за пределы территории здесь, как и в предыдущей больнице, был свободным, но на этот раз я полностью отказался от приёма алкоголя и вообще прервал все свои контакты со знакомыми, чтобы не было соблазна накидаться. Мне давали несколько таблеток в день, от которых ужасно хотелось спать. Я читал книги и играл в настольный теннис, гулял в сквере на территории клиники и постепенно почувствовал резкое улучшение. Через месяц меня выписали, диагноз к тому моменту мне так и не поставили.

Как научиться жить с биполярным расстройством?

Дорогая Яна,

Спасибо вам большое за чудесный блог, который я читаю уже много лет. Мне очень близок ваш взгляд на вещи и очень симпатичны ваши читатели. Возможно, и я в своей ситуации смогу получить совет.

На протяжении всей жизни, сколько я себя помню, у меня были периоды резкой смены настроения. Были периоды, когда мне казалось, что я горы могу свернуть. В это время я переделывала миллион дел, набирала гору проектов, заводила новых друзей - в общем, жила на полную катушку. А потом весь этот безудержный поток энергии сменялся глубокой апатией. В такие периоды я брала академ на учёбе, увольнялась с работы, переставала поднимать трубку и отвечать на сообщения друзей, бросала все хобби и просто лежала дома одна. Три раза за последние десять лет у меня диагностировали клиническую депрессию (а испытывала я её за всю жизнь, как мне кажется, большее количество раз). Я, с одной стороны, осознала свою такую особенность, но с другой, начала её очень бояться. Я так любила свою жизнь на подъёме, без депрессии, а когда она наступала, у меня было такое чувство, что меня просто утягивает на чёрное дно, и я ничего не могу с этим поделать.

Несмотря на такую цикличность, у меня получилось сделать неплохую карьеру и счастливо выйти замуж. В последние пару лет всё было хорошо, я переехала в другую страну, активно работала, опять вписалась в несколько проектов, пошла получать ещё одно высшее - как всегда, загрузила себя по полной программе. И, видимо, перегрузила. Я опять слетела в ужасную апатию, кризис и невыносимую, звенящую тоску. Мне прописали антидепрессанты (в этот раз новой, не самой обычной группы), но тут что-то пошло не так, как обычно.

Лучше мне не становилось, только хуже. Начали появляться мысли о самоубийстве, чего раньше не было. Психолог, которого я как раз в тот момент сменила, забеспокоился и настоятельно порекомендовал поход к психиатру. В итоге я вышла от него с диагнозом “биполярное расстройство“. Это для меня стало полнейшим шоком. Я понимаю, что описываю сейчас свою историю так, что даже непрофессионал сразу отличит расстройство, но мне и в голову это не приходило. Насколько я теперь знаю, мне, как и многим людям с таким диагнозом, казалось, что периоды маний - это моё нормальное состояние, а периоды депрессий - это такая досадная особенность, с которой нужно бороться, чтобы поскорее вернуться в захватывающую манию, летать молнией и высыпаться за три-четыре часа.

Мне прописали нормотимики, антипсихотики, сменили антидепрессанты. Лечение удалось подобрать не сразу, и первое время побочные эффекты были довольно тяжёлыми. Но я всегда доверяла врачам: послушно принимаю все назначения психиатра, продолжаю ходить к психологу и на групповую терапию для обучения навыкам жизни с диагнозом. Вот только жизнь моя полностью поменялась.

Самое главное, я стала гораздо спокойнее. Я не только не испытываю отрицательных эмоций, но и положительных тоже не особенно. Раньше меня могло с головой увлечь какое-то дело, захватить музыка, книга, общение с человеком так, что я забывала обо всём на свете. Теперь таких ярких переживаний не осталось. Всё, что со мной происходит, я воспринимаю как будто сквозь толстое стекло, отстранённо. Концерт любимой группы? Ну и хорошо, приятно послушать. Опоздала на самолёт и пришлось покупать новый билет? Ну ничего страшного, бывает. Полный дзен.

Мне понятно, что именно в таком отношении к жизни и состоит цель лечения, но я себя не узнаю, и мне очень трудно к этой новой себе привыкнуть. Теперь я могу понять людей, которые бросают пить лекарства, так как скучают по своим маниям и готовы платить за них периодами депрессии. Я пока на такое не готова, но и времени от старта лечения прошло не настолько много. Как представлю, что мне всю жизнь пить эти таблетки и качаться на мягких волнах их расслабленной миролюбивости, то меня даже сквозь лекарственный слой охватывает тоска.

Яна, скажите, пожалуйста, есть ли у вас друзья или родственники, которые привыкли к своему биполярному расстройству и научились контролировать его и жить счастливо в балансе? Может быть, у ваших читателей есть такой опыт?

А ещё, я не понимаю, стоит ли мне рассказывать о своём диагнозе близким. Естественно, о нём знает муж, но, кроме него, больше пока никто. Конечно, это личный выбор каждого, но мне бы очень помогли истории о том, как окружающие отнеслись к тому, что у человека есть психиатрическое расстройство. Сейчас везде пишут о психологическом здоровье, призывают не бояться и искать поддержки, если она нужна, но мне почему-то всё равно страшно, что люди начнут сторониться меня, если я расскажу об этом. Не знаю, имеют ли мои страхи под собой основания.

Буду очень благодарна за комментарии. Всего самого доброго вам, вашей семье и очаровательным кошачьим мордочкам!

***

Получив это письмо, я еще спросила у автора, сколько ей лет. И она написала, что - 30.
Да, это очень молодой возраст, и вы находитесь в самой активной фазе жизни. Хорошая новость- со временем станет полегче (в 40+), как-то у людей со времнем сил и энергии убавляется, и все проявляет себя не так сильно. Все эти расстройства - в том числе.

А так - отвечая на ваш вопрос. Да, есть и знакомые и родственники. И я сама с таким расстройством живу всю жизнь, и это даже особо секретом не является.

Я на эту тему обширно общалась с психиатрами. И знаю, что есть глобально два способа жизни с таким расстройством.
Первое - это когда человек принимает лекарства только в депрессивных фазах, втрое - постоянный прием. Есть и третий, когда не пьют лекарства вообще, но это мы тут не обсуждаем - я так понимаю, что этот вариант уже не рассматривается.

При этом в обеих фазах есть некие пиковые состояния, когда лекарства принимать нужно. Или очень желательно. В депрессивной фазе это - мысли о суициде, попытки суицида, и разнообразные попытки как-то резать и калечить себя. Редко сюда же приплюсовываются темные мысли вроде "придушить и своего ребенка". В общем - всякий мрак, который становится опасным для жизни и здоровья.

В мании - конечно же тоже все состояния, когда агрессия выливается через край, человек начинает становиться опасным для себя и других. У некоторых состояние становится настолько острым, что включается настоящий бред. Бред бывает тоже опасным - кому-то что-то там подсказывает, что надо кого-то убить, или что-то еще такое. Некоторых этот бред приводит к охренительной идее прыгать с 10 этажа, или что-то такое. И еще в мании есть некоторые интересные пути развития состояния - когда начинается игромания, или очень эксцессивное растрачивание денег. Или сексуальные эксцессы, которые тоже могут стать опасными для здоровья и жизни. Когда наступают такие во состояния, тут уже очень активно рекомендуют лечиться лекарствами.

Пока вот таких вещей нет, возможен еще вариант, когда маниакальные состояния человек переживает без лекарств.
Правда, это подразумевает некоторую осознанность. Человек должен понимать, что у него есть такая проблема. И следовать некоторым правилам. Например, когда начинается депрессия - таки обращаться к врачу (либо сообщать об ухудщении тем, кто готов помочь, вызвать врача или отвезти к врачу). а пока бушует маниакальная фаза - избегать определенных триггеров, чтобы не разогнаться еще больше. Это называется "гигиеной душевного состояния". Если знаешь, что выходишь из берегов на дискотеках, где громкая музыка и все имгает - не ходить туда. Не употреблять никакие наркотики в это время, не отправляться в поездки и приключения, которые располагают к тому, чтобы потратить кучу денег, или влезть в какие-то приключения.

У многих это отлично получается. Они пребывают в мании. но они не сумасшедшие. Они вменяемые, и контролируют свои действия, хотя иногда им тяжело совладать со своими эмоциями. А главное - им самим тяжело, если они слишком выходят из берегов. Поэтому они понимают, что лучше себя не провоцировать. И есть еще один важнейший аргумент. О котором врачи честно говорят с пациентами. Все маньяки, на самом деле, любят свою манию. Не в ее последней , тяжело переносимой фазе. Но любят. Они в мании пишут книги, делают большие проекты, вдохновленно работают, сдвигают годы, добиваются успехов в спорте, влюбляются, летают, и.т.д. И им не хочется с этим расставаться. И тут им объясняют, что надо учиться держать себя в таких рамках, чтобы это состояние не вредило другим, и невредило здоровья. Если получится - хорошо. Если не получится - придется пит лекарства. Это - для многих очень большая мотивация, чтобы научиться контролировать свое состояни.
Я так живу уже пару десятков лет, и ничего. Я научилась избегать всех триггеров, из-за которых я могла бы совсем слететь с катушек. Занимаюсь своими вдохновительными делами. когда много сил, и радуюсь этому. в каких-то фазах очень устаю от своего состояния. И знаю об этом все. Встречаю и эту фазу с определенным смирением. А когда наступает спад, пытаюсь честно присматриваться к себе, и взвешивать. насколько велики шансы, что "само пройдет". А если не проходит - раз во сколько-то лет - иду к врачам и получаю курс таблеток.

Вот такой есть сценарий, по которому можно жить с этой болезнью.

Второй - получить хорошо подорбанные препараты ена всю жизнь, в результате чего получается описанная вами картина.
Если в состоянии мании вы не пытаетесь никого убить. не прыгаете из окон, и не убегаете из дома в Лас Вегас играть и работать проституткой, то вы можете сами выбирать, с каким сценарием вам проще. Вы можете и попробовать один, если не получится, попробовать другой. Знаю людей, которые выбрали лекарства. Совершенно осознанно. Сказав, что им надоело, что им все время как-то плохо, тревожно, тяжело. А с лекарствами просто спокойно. Они ходят на некую работу, делают ее со средним интересом, остальное время живут с семьей, детьми, кошками и собаками. И иногда у них есть такое ощущение, что где-то у них была такая яркая сторона жизни, с которой пришлось расстаться. И это - немножко жалко. Но когда они думают об этом посерьезнее, они приходят к тому, что так - лучше. Спокойнее, здоровье целее, родным и близким легче, и им самим все спокойно и понятно. Живут так уже 20-30 лет, приняв это как данность. На самом деле "просто спокойная жизнь" - это нормальная жизнь, которой живут миллиарды людей. Ничего плохого в ней нет. Просто конечно люди, у которых бывали маниакальные состояния, помнят, что бывает и иначе. Но некоторые, кстати, вспоминают с содроганием. И говорят. что ну его на фиг, эти все волнения - не хочу.

А другие - ни за что не готовы отдать свои "полеты", и готовы периодичесик за них страдать. Например, в переходных фазах. Потому что идеально гладко тут, понятное дело, не получается. Но можно найти средний путь, когда страдания сведены к минимуму, а хорошее - к максимуму.

Вы еще очень молодая, и можете попробовать то и другое. Для этого надо хорошо подумать, как вам ваше актуальное состояние. Хорошо ли вам? Можете ли вы так жизть? Получается ли как-то порадоваться тому, как оно есть? Не сравнивая все время с тем, что еще могло бы быть, или было? Если совсем нет - можно попорбовать другой путь. Может вы его попробуете и разочаруетесь. Или наоборот, примете свое решение.

В общем - совсем легко не будет. Но с этим всем можно научиться жить довольно упорядоченно. Просто это все, конечно, не за пять минут устаканивается. Надо искать подход к собственной психике. :-) Удачи вам!

пять правил помощи — Такие Дела

30 марта, день рождения художника Винсента Ван Гога, объявлен Всемирным днем биполярного расстройства (World Bipolar Day). Это довольно распространенное (по данным ВОЗ, болеют 60 миллионов человек по всему миру) и непростое в лечении психическое расстройство, которое способно довести образованного и вполне успешного в жизни человека до потери работоспособности и суицида.

Что такое биполярное аффективное расстройство (БАР) и как помогать близким с таким диагнозом, рассказала ТД Мария Пушкина — координатор пациентского сообщества Ассоциации «Биполярники».

Фото: pxhere.com

Что такое биполярное расстройство?

При таком диагнозе чередуются, а точнее, перемежаются с периодами нормального настроения противоположные фазы: мании и депрессии.

Симптомы мании со стороны могут показаться подарком судьбы: это прекрасное настроение вне зависимости от внешних обстоятельств, бьющая ключом энергия и бурная активность. Но они опасны, потому что могут привести к полной потере связи с реальностью, а спустя несколько недель или месяцев неизбежно заканчиваются депрессиями. Если настроение, напротив, сниженное, сил нет, любые дела даются с трудом и это продолжается более двух недель подряд, можно говорить о депрессии.

Биполярность может быть выражена в разной степени: от относительно мягких колебаний, которые больше похожи на сезонную хандру с периодами бурной деятельности, до экстремальных перепадов от эйфорической мании к суицидальной депрессии.

Читайте также Ближе, чем кажется   Люди с ментальными расстройствами рассказали о том, как они переживают психофобию близких  

Биполярное расстройство отличается тем, что интеллект и адекватность человека почти не страдают, он способен осознавать и контролировать свое поведение в большинстве случаев.

Проверить, соответствуют ли ваши перепады настроения критериям биполярного расстройства, можно с помощью опросников на признаки мании и депрессии. Например, шкала мании Янга, шкала депрессии Бека.

Если у близкого человека такой диагноз, или у вас есть причины его подозревать — это еще не повод для паники. Это заболевание возможно контролировать, при адекватном лечении и образе жизни «биполярники» мало чем отличаются от окружающих людей, кроме переменчивого настроения. Но это нелегкая задача, а потому заболевшему очень понадобится ваша поддержка.

Что делать?

Поверьте

Первая помощь, которую вы можете предложить важному для вас человеку — просто ему поверить. Выслушать и не ставить под сомнение то, что ему бывает очень плохо и тяжело и что он в этом не виноват.

Когда рядом есть близкий, который понимает, что происходит, и не осуждает за это, справляться с болезнью намного легче. Большинству биполярников приходится тратить массу сил на поддержание «приличного» вида в разгар депрессии и на убеждение родных в том, что симптомы — это не их прихоть.

Конечно, диагноз — не презумпция невиновности, и вы не обязаны прощать любые некрасивые поступки. Поговорите о том, что считаете недопустимым. Если человек регулярно ведет себя вызывающе, не пытается исправиться и не предпринимает шагов к выздоровлению — очевидно, проблема в личности, а не в болезни.

Предложите лечение

При сильно выраженном биполярном расстройстве остановить мании и депрессии можно только с помощью лекарств. Так что поход к психиатру неизбежен. Вы очень поможете близкому, если не будете говорить об этом критически и обесценивающе. При этом вариант «Ты же нормальный, не отдам тебя психиатрам» ничем не лучше, чем «По тебе психушка плачет».

 «Сдам на лечение, пусть врачи с тобой мучаются»

Можно найти хорошего частного специалиста и договориться об анонимном приеме. Современные клиники выглядят так же симпатично, как психологические центры, так что бояться нечего. Большинству биполярников вполне реально подобрать схему лечения на дому без отправления в больницу.

Но это только начало. Даже если препараты отлично действуют, близким придется следить, чтобы пациент принимал их регулярно. Большинству будет достаточно курса в несколько месяцев, но некоторым придется в профилактических целях принимать их годами. И тогда включается сопротивление лечению.

Читайте также Бороться или подстроиться: научный журналист Дарья Варламова рассказала, как жить с психическим расстройством  

В голове биполярника идут постоянные торги с болезнью: «А может быть, уже все прошло? Или врачи ошиблись, я вовсе не болен?» Постарайтесь поддержать хрупкую мотивацию к лечению. Вежливо напоминайте, чем заканчивались прежние срывы, рассказывайте о преимуществах контроля над болезнью. Но и не игнорируйте жалобы на побочные эффекты: возможно, препарат действительно не подходит и его нужно поменять.

Психотерапия при биполярном расстройстве помогает, но в качестве дополнения к медикаментам, а не их замены. Наиболее эффективной считается когнитивно-поведенческая терапия, основанная на тренировке практических навыков. Например, как распознавать и контролировать эмоции.

Очень перспективное, но пока малоизвестное в России направление — интерперсональная и социальная ритмическая терапия (ИСРТ). Она помогает сглаживать колебания настроения с помощью поддержки близких и четкого режима.

Следите за равновесием

Хотя заболевание имеет биологическую природу, частота и сила приступов сильно зависят от образа жизни пациента. Своим поведением он может их спровоцировать, а может, напротив, сгладить.

«Друзья» биполярника — это стабильный режим дня, спокойный сон по восемь-девять часов и умеренная физическая нагрузка. То есть — ежедневная рутина, которой беспокойный дух сопротивляется изо всех сил, потому что привык делать все «под настроение». Наладить стабильный режим дня для такого человека — огромный труд, а сорваться легко, особенно если друзья зовут на вечеринку/выпить/ в путешествие завтра.

Так что, если вы часто проводите время вместе, как минимум не провоцируйте эти срывы. Танцы ночь напролет, перелеты каждую неделю, работа в позднюю смену, постоянный стресс и риск — это то, что расшатывает и без того нестабильную психику.

Как максимум — поддерживайте полезную активность: регулярные пробежки (нет, не в шесть утра и не марафон), книжка перед сном вместо гаджетов (они стимулируют мозг, не давая ему успокоиться), здоровое питание (а не кремовый торт с утра и пицца ночью).

Самые злостные враги — стимулирующие вещества

Крепкий алкоголь и наркотики могут спровоцировать настоящий психоз у человека, к тому предрасположенного. Не говоря о том, что в сочетании с медикаментами они вызывают непредсказуемые побочные эффекты.

Есть еще персональные триггеры — то, что ухудшает состояние отдельно взятого человека. На некоторых плохо действует даже крепкий кофе. Триггеры вашего близкого стоит знать и иметь в виду.

Не допускать крайностей

Человек с биполярным расстройством большую часть своей жизни вполне функционален и адекватен. Но в разгар фаз, которые у кого-то бывают каждую весну, а у кого-то — раз в 10 лет, его заносит. То есть он теряет критичность к своему поведению и не чувствует, когда уже слишком.

Стоит обсудить такой риск заранее, когда все спокойно, и согласовать план действий. Заметив признаки мании у близкого человека, вы должны уберечь его от необдуманных поступков, например, спонтанных крупных трат (спрячьте банковские карты), кроме того, стоит предупредить родных, чтобы не ввязывались с ним ни в какие дела и тем более в конфликты. Звоните врачу и договаривайтесь о приеме.

Депрессия не менее опасна: если она доходит до стадии, когда вашего близкого уже ничто не радует, все вокруг кажется ему безнадежным и бессмысленным, риск суицида вполне реален. При этом далеко не всегда человек лежит без сил и рыдает. Многие, особенно мужчины, терпят до последнего и даже пытаются отшучиваться. Если юмор вашего друга внезапно стал едким и черным — это тоже тревожный звоночек.

Не давите

Золотое правило — не спорьте с человеком в мании и не требуйте свершений от человека в депрессии. Важно отличать приступы от нормальной активности и «просто плохого настроения», чтобы не задергать близкого постоянными придирками.

Даже в легкой гипомании самое раздражающее — это когда тебя пытаются ограничивать и контролировать. А в разгар мании навязчивый контроль способен спровоцировать паранойю.

вы не успеете оглянуться, как окажетесь главным злодеем

Гораздо конструктивнее направить неуемную маниакальную энергию в полезное русло. Ваш партнер решил эмигрировать в Аргентину завтра же? Или вложить все семейные сбережения в рискованный стартап? Попросите его сперва разработать проект и показать вам в цифрах и графиках, как это круто, и он направит свои силы на сбор информации. Писать книгу, рисовать картины, собирать коллекцию — пусть затея кажется вам глупой, но это по крайней мере безопасно.

Этот прием подходит только для того состояния, в котором человек еще способен вас слышать. Если же ситуация полностью вышла из под контроля — остается только звонить врачу, а при опасном для него или окружающих поведении — вызывать скорую.

В депрессии, напротив, не стоит требовать от близкого многого. Если он справляется с уходом за собой и иногда выходит на свежий воздух — это уже повод его похвалить. Поверьте, он и так утопает в чувстве вины и размышлениях о собственной никчемности.

 

Мария Пушкина


Мария готовит к публикации «Пособие по выживанию с биполярным расстройством», в котором будет собрана самая актуальная практическая информация о БАР — как для самих биполярников, так и для их родственников. Поддержать проект можно на краудфандинг-платформе Planeta.ru.


Смотрите также